Трактир графини Оболенской - Мария Геррер

— Привет, — кивнула я ему в ответ, улыбаясь новому миру и новым впечатлениям.

— Анна Ильинична! Вы куда? — семенила за мной Матрена.

— В смысле? — не поняла я, обернувшись через плечо.

— Вы же не простолюдинка, — перевела дух Матрена. — За вами же никто не гонится.

Да, очевидно, графини ходят важно и не носятся через улицу, уворачиваясь от экипажей.

Задрала голову и посмотрела на свой дом. Большой в четыре этажа. На первом расположились два магазина: в одном торговали роскошным фарфором и хрусталем, в другом галантерей — в зеркальных витринах красовались всевозможные зонтики, перчатки, ленты и кружева.

Парадный подъезд с массивной дубовой дверью украшали полуколонны. Балкон с изящной кованой решеткой служил навесом над входом в единственный подъезд жилого дома. По фасаду сдержанная рустовка, немного лепнины. Вот только цвет дома вызывал недоумение — легкомысленный, светло-розовый, с белыми наличниками вокруг окон и такими же белыми лепными поясками между этажами. Но цвет дома в данном случае на главное.

И тут меня словно ударило током — ведь именно в одной из этих витрин с изысканной посудой я увидела свое новое отражение, именно перед этим зданием стояла, когда внезапно меня закружило и закинуло в другой мир. Все в жизни закономерно и взаимосвязано.

Мой телохранитель Тит шел чуть позади нас. На лице читалось напряжение, он вертел головой во все стороны, очевидно ожидая, что сейчас на меня накинутся лихие люди и попытаются прирезать на глазах почтеннейших горожан — обязанности моего телохранителя я описала ему в общих чертах.

— Квартиры все сданы? — поинтересовалась я у Тита, обернувшись к нему.

— Все, Анна Ильинична, и даже оба флигеля на заднем дворе, — отрапортовал он.

— Отлично, — одобрительно кивнула я. Стало быть пассивный доход я получаю регулярно. С этим мне тоже еще предстоит разобраться.

Меня порадовала понятливость Тита. Он удивился, но без лишних вопросов принял предложение стать телохранителем. На свое место предложил знакомого. Побожился, что его человек серьезный и честный.

Временно исполняющим обязанности привратника я назначила Ваньку. Мальчишка-подросток оказался и правда шустрым, понял, что от него требуется. Собственно, работа несложная — узнать, кто пришел, зачем, и отправить восвояси: «Барин в отъезде, барыня на прогулке. Зайдите завтра».

Матрена тоже еще не осознала своей новой роли. Когда я объявила, что она станет еще одной моей компаньонкой Матрена испугалась. Свое решение я мотивировала тем, что знаю ее с детства и полностью доверяю.

— Да как же это? — не поверила своим ушам Матрена. — Шарлотта Карловна дворянка. А я кто? Из крестьян… Какая из меня компаньонка? И я ступить-то правильно не могу, и говорю коряво. И Шарлотта Карловна будет недовольна.

— Мелочи, — отмахнулась я. — Это все поправимо. Приоденем тебя и станешь моей компаньонкой. Оставлю я Шарлотту при себе или нет я еще не решила. Так что ее неудовольствие меня мало волнует. Есть у меня подозрения, что она флиртует с моим мужем.

— Флиртует это глазки строит? — уточнила Матрена и сокрушенно вздохнула. — А ведь я вам давно об этом говорила.

— До меня, наконец, дошло, какая я слепая дура. И вообще, мне нужен верный муж, а не это похотливое животное, — не думаю, что я влюблюсь в потасканного кобеля — слишком я брезгливая. После всяких-разных баб да ко мне в постель? Ну уж нет — увольте от такого удовольствия!

Матрена посмотрела на меня округлившимися глазами, но промолчала.

Ателье мадам Ферже находилась чуть дальше моего дома, тоже на Кузнецком Мосту.

Важный привратник в строгой ливрее мышиного цвета с золотой вышивкой и форменной фуражке смерил меня недоуменным взглядом, поклонился, потом удивленно посмотрел на Матрену, перевел взгляд на Тита, и открыл дверь с витражным стеклом, на котором красовался гравированный вензель мадам Элеоноры Ферже.

Помещение окутало теплом, запахом ванили и цитруса. В напольных вазах красовались белоснежные лилии, центр зала занимал круглый ковер, с потолка свешивалась элегантная хрустальная люстра, сверкая подвесками в свете электрических лампочек.

— Графиня, вы? — с глубокого кресла у стойки поднялась сухопарая темноволосая дама бальзаковского возраста, одетая в элегантное платье шоколадного цвета, отделанного черным кружевом. — О, Анна Ильинична, какая неожиданность. Бон жур! — спохватилась модистка, грассируя так же, как и моя компаньонка: однозначно, тоже француженка. — Безмерно рада видеть вас. Желаете посмотреть бальное платье? Оно почти готово. А где же мадемуазель Шарлотта? — скосила глаза на Матрену мадам Ферже. — Надеюсь, она в добром здравии? С ней все хорошо?

— Добрый день, — кивнула я в ответ на сумбурное приветствие. — С Шарлоттой Карловной все отлично. Да, желаю посмотреть платье и желаю обновить гардероб этой очаровательной даме, — кивнула я на Матрену, не зная, как правильно назвать ее. Уж точно не няня и не служанка. Я решила возвести ее в ранг компаньонки, а значит, надо и обращаться к ней соответственно. — И приодеть моего секретаря, — указала на бородатого Тита. Не называть же его телохранителем? Хотя на секретаря он похож еще меньше.

Матрена неуверенно топталась у порога, теребя край цветастой шали, а Тит потупился и смотрел себе под ноги на паркетный пол, куда с его сапог падали шматки подтаявшего снега.

— Но, графиня… — вспыхнула Элеонора Ферже, досадливо поморщившись. — Но это невозможно. Мы не одеваем слуг. Нет, нет, это категорически невозможно!

— Я поняла, — коротко кивнула в ответ. Умолять модистку подобрать гардероб для моих спутников я не собиралась. Свет клином не сошелся на этой мастерской. — Тогда я желаю посмотреть мои платья.

— Ваше почти готово, — хозяйка ателье стерла гримасу недовольства со своего лица, позвонила в серебряный колокольчик на стойке и приказала служанке принести мое платье.

— И платье Шарлотты Карловны тоже, — велела я.

Через минуту в зал выкатили два манекена с бальными нарядами. Как я и ожидала, платье Шарлотки выгодно отличалось от моего — открытые плечи, не слишком пышная юбка, по бордовому шелку прихотливо извивались стилизованные лилии. Бездна вкуса и элегантности.

Мое платье было откровенно пошлым. Сразу видно — я не графиня, а купеческая дочь. Оборки, оборки и еще раз торчащие оборки. Много блесток, пена из кружев. Тонкая талия и пышная юбка, да еще и противного розового цвета. Ужасно!

— Кто порекомендовал мне такой фасон? — я потеребила кружево на рукавах.

— Вы сами выбирали фасон, — напомнила модистка, безуспешно пытаясь погасить нотки раздражения в голосе. — Из последнего парижского журнала. С небольшими переделками под ваш вкус.

— Да? — удивилась я. — Видимо, запамятовала. А цвет платья?

— Шарлотта Карловна порекомендовала вам цвет фламинго, — Элеонора Ферже брезгливо косилась на