Трактир графини Оболенской - Мария Геррер

— Ладно, — коротко кивнула я.

— Платья будут готовы послезавтра. Их сразу же доставят вам, — пообещала модистка.

— Можете не спешить, — усмехнулась в ответ.

Мадам Ферже снова позвонила в колокольчик. Вошла та же служанка.

— Машка, — приказала ей модистка, — вытри пол за… за этими. И прошу вас, — обратилась она ко мне с кривой улыбкой, — следующий раз приходите, пожалуйста, с супругом или с мадемуазель Шарлоттой. Мне так приятно говорить с ними на родном языке. И очень приятно видеть в своем заведении соотечественницу. Мне искренне жаль, что вы не владеете французским. Оревуар!

Вот это наглость! Я плачу этой фифе за работу, а она от меня нос воротит и откровенно хамит? Да еще и на дверь указала?

— Арривидерчи, — хмыкнула я в ответ. — Чао, гуд бай, ауф видер зеен! Всего доброго!

Нет, в этом ателье я больше ничего заказывать не стану. Алена права — надо мной смеются все, включая модистку.

Чуть дальше по улице я увидела еще одно ателье. «Платья готовые и на заказ. Мастерская г. Чириковой К. И.». «Г» очевидно обозначало «госпожу». В одной витрине были выставлены женские наряды, в другой — мужские. Стильный фрак соседствовал с купеческой поддевкой, а рядом с изысканным платьем красовался скромный костюм женщины среднего достатка.

Демократичные витрины этого ателье меня порадовали.

— Зайдем сюда, — кивнула своим спутникам.

Глава 13

Глухо брякнул дверной колокольчик. Обстановка в зале заметно скромнее, чем у мадам Ферже — ни пышных букетов в вазах, ни ковра на полу. Но женщина, встретившая нас одета ничуть не хуже француженки — платье серо-голубого цвета в мелкий рубчик, большой белый кружевной воротник, такие же манжеты — сдержанно, строго и со вкусом.

— Чем могу служить? — поинтересовалась она, слегка кивнув и приветливо улыбнувшись.

Рискнула предположить, что передо мной хозяйка ателье — держит себя уверенно, одета красиво.

— На слуг платья шьете? — прямо спросила ее.

— Да, сударыня, на всех шьем.

Разумный подход. Не все ли равно, кто платит деньги за работу?

— Покажите мне, пожалуйста, модные журналы, — попросила я ее.

Женщина подвела меня к столику.

— Прошу. И вы присаживайтесь, — кивнула она Матрене и Титу. — Могу я предложить вам чай? — любезно поинтересовалась она.

— Позже, — я начала листать журналы. Тут были и французские, и американские, и русские. Модели не слишком отличались между собой, не скажу, что Парижская мода вызвала у меня благоговейный трепет.

— Мне надо достойно одеть моих служащих, — указала я на Матрену и Тита. — Буду очень благодарна, если поможете подобрать соответствующую одежду. А мне нужно слегка обновить свой гардероб, но, главное, мне требуется вечерний туалет для губернаторского бала.

Женщина на мгновение замерла, прикидывая, кто я такая.

— Как я могу к вам обращаться? — поинтересовалась она.

— Позвольте представиться, — я порылась в сумочке и протянула модистке визитку.

Та глянула на нее и на мгновение замерла от неожиданности.

— Ваше сиятельство! — присела она в реверансе. — Какая честь! Чем могу служить?

— Зовите меня Анной Ильиничной, — милостиво разрешила я. — А как обращаться к вам?

— Хозяйка заведения Чирикова Катерина Ивановна, — представилась она.

— Я очень надеюсь, Катерина Ивановна, что вы сможете мне помочь. И да, пожалуй, давайте начнем с чая, думаю, быстро мы не закончим.

Хозяйка приоткрыла дверь и гаркнула вглубь помещения:

— Евдокия, чаю! Живо!

И никаких пафосных серебряных колокольчиков!

Мы расположились у окна, выходящего в небольшой заснеженный двор. Единственное дерево раскинул кривые ветки, густо припорошенные снегом. Со двора доносились мерные удары — мужики кололи дрова и складывали их под навесом у сарая.

Катерина Ивановна поспешно опустила на окно густо собранный тюль в форме французской маркизы.

— Что именно вы желаете заказать или приобрести, ваше сиятельство? — любезно улыбнулась она.

— Анна Ильинична, — поправила ее с легкой улыбкой.

Со стуком распахнулась дверь, в комнату вошла служанка, держа на вытянутых руках небольшой самовар с заварочным чайником на блестящей медной короне. Поставила его на стол, достала из резного буфета в дальнем углу приборы, вазочки с печеньем, конфетами и плоское блюдо с небольшими маковыми баранками. Разлила чай по ярким фарфоровым чашкам — на золотом фоне красовались алые розы в окружении небесно-голубых фиалок.

Баранки оказались упругими, а не жесткими, совсем на такими, какие продают в наших пекарнях. Попивая ароматный чай, я подробно описала, что хочу видеть на Матрене и на Тите.

— И порекомендуйте, пожалуйста, хорошего мужского парикмахера, — попросила я модистку.

Тит не возражал, что его окладистую бороду приведут в порядок и укоротят. Было заметно, что свою новую должность он считает повышением не только из-за более высокого жалования, но и из-за статуса — одно дело привратник и хозяйственник, совсем другое — телохранитель моей светлости.

Катерина Ивановна пригласила двух помощниц, и они увели моих подчиненных во внутренние помещения.

— А мне требуются платье на выход, для приема гостей, и главное, платье для бала у генерал-губернатора. То, что мне сшили в другом ателье просто ужасно, — призналась я. — Вы шили что-то подобное?

Вдруг подумала, что возможно в этом ателье имеют слабое представление о том, что надевают на балы в высшее общество. Но модистка меня успокоила.

— Да, шили. И для супруги купца первой гильдии Бочкарева, и для жены генерала Попова. Но только, Анна Ильинична, боюсь времени слишком мало до бала, не успеем вам наряд сшить, — сокрушенно выдохнула модистка.

— Что есть из готового? — поинтересовалась я. — Возможно, дополнить и немного переделать будет проще, чем шить с нуля. Но сначала я бы хотела еще раз повнимательнее посмотреть модные журналы, — надо же мне понять, как одеваются на балы.

В отличие от чванливой мадам Ферже Катерина Ивановна говорила просто, вела себя естественно, не намекала на мое недостойное происхождение.

— Это из Парижа, вот из Берлина, — подавала мне журналы модистка. — А это наше — Санкт-Петербург, Москва. Жены купцов предпочитают, как раз такие модели. Ой, простите, не то хотела сказать, — спасовала она.

Значит, и эта модистка знает, что графиня Оболенская прежде всего купчиха Барышкина. Интересно, мою персону обсуждают в прессе или на Кузнецком Мосту так хорошо работает сарафанное радио?

— Все нормально, — я начала листать журналы. — Я купеческая дочь, не скрываю этого и горжусь своим происхождением.

А почему нет? Отец Анечки был щедрым меценатом, работал на благо общества. Это внушает гордость. И не важно, купец он был или потомственный дворянин.

— Я вас прекрасно понимаю, Анна Ильинична, — закивала модистка. — Вот, это платье заказала купчиха Бочкарева. А это жена коллежского асессора Ольга