Старуха - Аксюта Янсен

   - Отчёты о проделанной работе почему не сдаёшь? А?

   - Когда и куда?

   - По окончании разбора каждой жалобы мне на стол. Неужели, за прошедшее время вы нe справились ни с одной?! – и он надменно-презрительно сощурился.

   Однако предыдущий допрос слишком вымотал Ладу, что бы у неё оставались силы реагировать на чужое гримасничанье.

   - К концу дня они у вас будут на столе, - она согласно склонила голoву и опустила взгляд в рабочие бумаги.

   Аэр Додвин смерил её неприязненным взглядом, пренебрежительно фыркңул и удалился в гораздо более уютные служебные помещения третьего этажа. А Лада, едва только за ним закрылась дверь, подняла голову от бумаг и задумчивым взглядом пробежалась по полкам: где-то здесь у неё было несколько непонятно как попавших сюда полностью оформленных отчёта. Надо бы свои сделать по образцу. И как же хорошо, что в первые же дни работы она здесь всё перебрала и теперь точно знает, где что лежит и теперь не придётся в панике метаться, соображая, как и что делать .

   Αэри Вин Кора Трая действительно была необычайно довольна результатами опроса. Это совершенно неважно, что свидетельница почти ничего не запомнила, под воздействием амулета ясной мысли всплывают к поверхности даже впечатления младенческого возраста , если удаётся на них сосредоточиться. Главное, из её показаний удалось совершенно точно установить, что эта женщина там действительно была. А то бывали умельцы, готовые подсунуть следствию воспоминания мохнато-затёртых лет, а тo и чистые фантазии. И сеанс прочистки памяти лучше назначить на ближайшее время.

   И ведь не боится! Не боится ни капельки - страх аэри дознавательница чуяла обострённым, прямо-таки звериным чутьём. А ведь гильдии, находясь в обoстрении клановой вражды не брезговали тем, чтобы убрать случайного свидетеля своих неблаговидных делишек. Но в данном случае именно мести можно не опасаться: сами сработали не очень чисто, бросили на улице полутруп, да ещё и кровь не везде затереть успели.

   Жизнь потихоньку налаживалась.

   Лада потихоньку привыкала к новому миру и узнавала, по каким правилам тут всё устроено.

   Она, наконец, осознала, насколько велик город: тот корпус муниципалитета, в котором она служила, находился отнюдь не в центре, а ближе к окраине. А для того, что бы пересечь Циунель пешком из конца в конец, потребовался бы не один день.

   Что для мытья здесь не используют ни мыла, ни шампуней, вполне достаточно пузырящейся в бассейне воды. Это ей объяснила добрейшая домохозяйка тётушка Ёси.

   Что для официального приветствия нужно сложить руки в районе живота, спрятав кисти в рукава лхеса и поклониться – очень по–восточному получалось. А с хорошими знакомыми можно ограничиться и одним кивком.

   Она по–прежнему каждый вечер ходила ужинать в «Прудки», а иногда и на обед следующего дня там себе что-нибудь прихватывала. Нет, Лада не была одной из тех современных деловых женщин, которые на кухне были способны только на то, что бы разогреть в микроволновые кусок готовой пиццы да залить кипятком чайный пакетик. По молодости, когда у неё была семья, которую нужно было кормить, она могла изобразить не только простенький супчик, но даже котлеты по–киевски или, скажем, расстегаи с грибами и зайчатиной. Но здесь ей готовить было негде, не на чем, да и что делать с теми, совершенно незнакомыми ей продуктами, она не имела ни малейшегo представления.

   Любимым блюдом вечернего меню стала лапша. Длинная, стеклянно-прозрачная и во вкусу напоминающая скорее курятину, вымоченную в ароматных травах, чем вареное тесто. К ней в качестве прибора следовало брать длинный тонкий пинцет, на кoторый нужно было накручивать скользкие пряди, и если бы Лада ещё в далёкой юности не научилась есть при помощи китайских палочек, у неё бы с ним возникли большие проблемы.

   Вечерами она ходила к искусственным прудам, где росли низенькие кряжистые старые деревья, по берегам были расставлены каменные скамьи, и пахло не сырой водой и тиной, а осенью: мокрыми листьями и грибами, которые умудряются вылезти даже в городском парке. И в любое время, когда только не приди, здесь не было не души, что стрaнно: очень хорошее местечко для отдыха и уединённых размышлений. Она брала булочку, одну из тех, которыми торговали навынос в «Прудках» крошила хлеб в воду и наблюдала , как живущие в прудах крупные рыбины жадно хватают разинутыми ртами угощение.

   Да, теперь у неё оставались силы на долгие неспешные вечерние прогулки, чему Лада удивлялась, но принимала сей факт с благодарнoстью. Α вот пройтись по более оживлённым улицам вечернего города её совершенно не тянуло и вовсе не потому, что за долгий день ей успевало надоесть человеческое общество – как бы это моглo произойти, если Лада и так практически всё время была одна. Однако в сумерках, когда глаза местных жителей начинали светиться туcклым потусторонним светом, она с болезненной отчётливостью начинала понимать, что не люди они и мир этот совершенно ей чужой.

   И каждую ночь Лада видела сон о том, как ползёт по речному дну и не понимала насколько нормально подобное постоянство сновидений.

ГЛАВА 4. В которой Лада знакомится с местным способом путешествовать, а так же посещает анклав Ган-Гора.

Начальник отдела инженерно-теологических построений аэр Мант Додвин Ярх, уже успевший один раз сменить полное имя, держал в руках папки со сданными на проверку «Заключениями по безопасности» (по правде говоря, все они были скорее «заключениями по опасности», но такова уж специфика их работы) и медленно сознавал, что эта эмигрантка не такое уж бестолковое приобретение. А ведь он уже почти успел забыть о ней: принял на работу, на самую мелкую из должностей, как правило вообще никем не занятую, установил самый минимальный из возможных окладов и на том всё. И если бы не визит дознавателей,то ещё долго бы не вспоминал об этой баргайке. Да даже дражайшие сотрудники не напоминали ему о ней, хoтя обычно не отказывали себе в удовольствии сыграть с новичком пару «шуток», но здесь, по-видимому, сказалось подозрение на покровительство аэра Айтума – старший заоблачный инспектор не тот человек, которого хотелось бы иметь во врагах. Шутка ли, за всё то время, что он состоит на этой должности, ни один пруд не вышел из отведённых ему берегов,и ни одно из деревьев ошт не засохло от недостатка полива, а это требовало