Высшее общество - Алекс Хай

сделать подробный вариант для «Сингулярности». Центральную галактику нужно прорисовать в деталях — пока там только общая схема. А потом можно начинать переносить схему в компьютер для создания модели…

— Отлично, — кивнул я.

— У меня в десять созвон с Базановым, — Лена просматривала телефон, её вилка зависла над яичницей. — Потом Овчинников после обеда. И ещё нужно обсудить маршруты логистики с «Астреем». Из-за визита китайцев некоторые дороги будут перекрыты. Не хочу, чтобы наши машины застряли…

— Я буду весь день в мастерской, — произнёс отец. — Военный заказ ждёт.

— А я пока разберусь с текучкой, — вздохнул я. Кто-то же должен.

К счастью, ни по телевизору, ни в утренних газетах, нигде не проскочила информация о подмене «Большого букета». Значит, Баранов вовремя позаботился о том, чтобы все сопричастные молчали. И хорошо — не хватало ещё столь громкого скандала накануне государственного визита.

За столом разговор шёл о новом поставщике серебра для части изделий, о том, что Марья Ивановна вынужденно купила не тот сорт ветчины — вологодскую почему-то перестали привозить. Я не вникал в этот утренний шум и просто машинально кивал, поддерживая разговор. Мои мысли были заняты другим.

Наконец, завтрак завершился, и все начали расходиться. Лидия Павловна ушла к себе в кабинет — воевать с галактиками. Лена уже разговаривала по телефону на ходу. Отец задержался на кухне, выпил второй кофе, поймал мой взгляд — и молча спустился в мастерскую.

Я залпом допил свой кофе, поднялся к себе в кабинет, запер дверь изнутри и сел за стол.

Бумаги лежали ровной стопкой — смета по «Сингулярности», отчёты о незакрытых заказах, список вопросов к Стерну по антверпенским аукционам. Всё было важно, всё требовало внимания.

Но я уставился в окно, а мысли снова вернулись к «Большому букету» Елизаветы Петровны. Голова работала сама по себе — разворачивала задачу с того угла, с которого я её знал лучше всего.

Я был ювелиром, а не сыщиком. А ювелир — это человек, который думает о вещах. О том, как они устроены, из каких составляющих, и о том, как организовать процесс создания.

Итак, чтобы провернуть подмену в Алмазной комнате Зимнего дворца, нужно учесть вещи.

Первая и крайне важная — доступ. Алмазная комната — закрытое хранилище с высоким уровнем безопасности. Туда пускают лишь по специальным разрешениям, и каждое посещение фиксируется. Значит, должны быть записи журналов и камер. Четыре года — большой срок, но Министерство двора наверняка умеет хранить такую информацию.

И если это так, любого из тех, кто там бывал, можно найти.

Вторая — время. Подмену нужно было осуществить быстро, причём не вызвав вопросов у охраны. Тот, кто заменил артефакт, должен был знать поведение охраны, мёртвые сектора камер. А это можно знать, только не раз бывая на месте. Значит, наверняка наш виновный уже бывал в хранилище.

И третья — сама подделка. И здесь лично мне было интереснее всего.

Копия была хорошей, очень хорошей. Не знай я оригинала, второпях мог бы и вовсе не заметить, что одного контура не хватало. Я хорошо изучил копию мог утверждать: человек, создавший её, был прекрасным артефактором-ювелиром.

Серебро было состарено правильно — это не химия, это понимание того, как металл ведёт себя под властью времени. Камни тоже подобраны грамотно — нужные оттенки, нужные стихии. Закрепка воспроизведена точно. Деталь за деталью, камень за камнем.

Но артефактный контур — вязь второго уровня вместо третьего.

Это не ошибка от незнания. Первые два уровня выполнены чисто — мастер прекрасно знал про третий. Просто не смог его повторить в точности. Не хватило либо техники, либо понимания того, как именно он был устроен в оригинале.

И контур такого качества — минимум восьмой ранг. Возможно, очень сильный седьмой, но скорее всё же восьмой.

То есть подделку делал Грандмастер.

Я мысленно перебрал знакомых мне мастеров. В Петербурге способный повторить такую штуку наберётся человек пятнадцать-двадцать. Плюс приезжие, плюс иностранцы, плюс те, кто не прошёл аттестацию и работает мимо Гильдии.

Хотя работа мимо Гильдии — это сразу проблема с самоцветами.

Камни нужно где-то взять. Цветные бриллианты, которые стояли в «Большом букете», на базаре не купишь. Без лицензии и подтверждённого статуса в официальных магазинах их не продадут. Значит, либо чёрный рынок, либо разобрали другие артефакты.

И ещё одно не давало мне покоя.

Чтобы повторить контур с такой точностью, мастер должен был видеть оригинал. Не по фотографии, нет. Он должен был держать его в руках, внимательно изучить, возможно, даже зарисовать структуру артефактной вязи.

Выходит, этот артефактор должен был иметь доступ к хранилищу. А вот тут круг уже сужается… Нужно понять, кто из Грандмастеров бывал в Алмазной комнате за последние четыре года.

Я потянулся было за визиткой Климова, но остановился.

Климов — человек, судя по всему, ответственный. Но он чиновник министерства двора — той самой системы, которая допустила подмену. Сам Климов вряд ли был причастен — знаний не хватит. Но вокруг него было полно людей, и один из них мог оказаться частью преступной цепочки. И мой звонок в теории может не помочь, а навредить поискам.

А вот у Крылова — другие каналы и методы работы. И он уж наверняка заинтересован в том, чтобы защитить всё, что связано с государем.

Я достал другую визитку и набрал номер особиста.

— Александр Васильевич. — Крылов снял трубку на втором гудке. — Приветствую. Вы что-то вспомнили?

— Добрый день. Не совсем вспомнил. Скорее тщательно обдумал. У меня есть соображения чисто профессионального порядка. Если это актуально, разумеется.

— Актуально. — Он сделал короткую паузу. — За три часа заедут через час и привезут на разговор. Вы будете дома?

— Буду.

— До встречи.

Особист сбросил звонок. Я положил телефон на стол и посмотрел на стопку бумаг.

Что ж, кажется, смета подождёт.

* * *

Машина появилась у нашего здания ровно через час.

Тёмно-серая, ничем не примечательная снаружи — но я успел заметить, как она рванула со светофора. Из-под капота шёл звук, какого не бывает у серийной комплектации. Двигатель — зверюга.

Водитель — невысокий, но крепкий мужчина лет тридцати пяти с квадратной челюстью — опустил стекло и уставился прямо на меня.

— Александр Васильевич?

— Он самый.

— Прошу, садитесь.

Я подозвал Штиля, и мы сели на заднее сидение. Водитель покосился на него с лёгким недоверием, но возражать не стал. Видимо, его предупредили, что я могу быть с сопровождением.

Машина без спешки свернула на Невский, переехала через мост мимо Зимнего, и вскоре мы оказались на Васильевском острове. Справа