Чёрный ратник 3 - Макс Гато

— В этот момент вы разберётесь с ними, — добавил я, указывая на телохранителей.

— А ты со Стрешневым, — логично закончила фразу Ярослава.

Я кивнул. План был прост, но при этом смертелен если ошибиться даже в маленькой детали.

Поэтому я впервые за два дня покинул наблюдательную позицию и спустился в овраг, в наш временный лагерь, для небольшого полевого совета. Пробираться по тропам пришлось с опаской и большой внимательностью, зато когда я оказался в овраге, то с удовольствием вдохнул прохладный воздух. Все выглядели уставшими, но непреклонными.

Для боевой задачи я выбрал двух самых крепких бойцов — Ивана и Громова.

— Ваша задача — спалить конюшню, — спокойно произнёс я, проведя пальцем маршрут по карте. — Нужно будет пошуметь. Возьмите заряды Агаты. Если будете добираться со стороны оврага, то сможете отойти на позицию выше по склону. Главное, дождитесь моего сигнала.

Иван молча кивнул. Он навис над схемой, внимательно следя за моими инструкциями.

— Огонь так огонь, — хмыкнул Громов. — Всё сделаем.

У Ивана с Громовым была важная роль. Если всё пойдёт не по плану, то они окажутся в арьергарде. Впрочем, эти двое и так всё хорошо понимали.

Я взглянул на Соловьёва и Ярославу. Лучник зевнул и мотнул головой, несмотря на усталость, он внимательно слушал план. Ярослава казалась самой свежей и сосредоточенной.

— Когда охрана дрогнет, вы снимите их, — произнёс я. — Бесшумно. Используйте «Тишину» для подхода.

Соловьёв цокнул языком и провёл пальцами по тетиве лука. Ярослава прошептала что-то одними губами, сохраняя ледяное спокойствие, только её глаза горели холодным, сосредоточенным огнём.

В моём плане многое зависело от творений Агаты. Иван уже рылся в своём вещевом мешке и вместе с Громовым распределял небольшие бомбочки. Зелье тишины понадобится и им. Сейчас было самое время проверить изобретение Агаты в боевых условиях.

Мне же доставалась главная роль — князь.

— Встречаемся здесь же через полчаса после хаоса в конюшнях, — заключил я. — Если кого-то не будет, не ждём. Возвращаемся.

На этих словах мои соратники переглянулись, но все вроде понимали, что это единственный вариант, пусть и немного циничный. Вопросов не оказалось. Явно были мысли, волнение, но никаких вопросов. Каждый знал свою роль, и её нужно было исполнить безупречно. Всего один единственный раз.

Последние часы перед закатом тянулись медленно. Мы снова проверяли снаряжение, пересчитывали зелья. Ударная группа в лице Громова и Ивана распределяла бомбочки так, чтобы их можно было сорвать одним движением. Я же просто кемарил, оперевшись спиной на колючий, холодный склон оврага.

Солнце медленно село, и оранжевый закат сменился сумерками. Над лагерем зажглись первые костры. И отряд как призраки покинул овраг и занял исходные позиции. На этот раз я залёг ближе, в густом кустарнике в стороне от рокового валуна. Отсюда были видны и домик, и тропа наверх. Сердце билось спокойно, а ауру внутри я максимально погасил.

Рутина князя сегодня повторилась. И где-то через час после ужина и ухода слуги вновь открылась дверь. Стрешнев вышел наружу, всё в том же тёмно-зелёном кафтане. Он размеренно зашагал к валуну, тем самым невольно приближаясь ко мне.

Я затаил дыхание и считал шаги. Князь сделал десять шагов, пятнадцать, двадцать. Поравнялся с валуном и замер на мгновение, а затем спокойно шагнул на тропу. Через несколько мгновений он оказался наверху, на своём привычном месте. Стрешнев заложил руки за спину, его лицо, освещаемое только звёздами, в темноте казалось спокойным.

Глазами я следил за князем, но при этом не выпускал из виду и двух стражников, которые принялись медленно перетягиваться ближе к князю.

Сейчас или никогда.

Именно в этот момент я активировал небольшой сигнальный оберег.

Вслед за моим сигналом почти сразу тишину ночи разорвал глухой, отдалённый хлопок, а следом и второй. На несколько ударов сердца вокруг всё замерло, а затем яркая, жадная вспышка озарила ночное небо. Вверх взлетел сноп искр и клубы густого серого дыма.

Моё усиленное ночью восприятие тут же отметило ржание десятков охваченных ужасом лошадей, слившихся в единый вопль, топот копыт, лязг разбиваемых стойл, дикие крики людей. Всё это пронеслось за считаное мгновение, и эффект оказался молниеносным.

Даже отсюда я видел, как лагерь дрогнул и ринулся в сторону огня. Начались крики, беготня и суета. Телохранители у домика дрогнули, рванули к лагерю. Только два бойца у валуна остались на месте, да сам Стрешнев всё ещё просто смотрел на звёзды, не обращая на происходящую вокруг суету.

А вот его бойцы всё-таки развернулись к источнику шума. Их руки метнулись к рукоятям мечей. Один из них, тот, что повыше, сделал полшага вперёд, а его глаза, до этого блуждавшие по склонам, приковались к столбу пламени.

Чуть в стороне от меня мелькнула тень в капюшоне, это Ярослава бесшумно рванула вперед. «Тишина» сделала своё дело. Я лишь увидел, как у первого телохранителя, всё ещё смотрящего на пожар, внезапно запрокинулась голова, и он беззвучно осел на землю. В его горле торчало тонкое тёмное рукоять ножа.

Тут же в темноте ночи сверкнула бесшумная стрела. Одна единственная, но её оказалось достаточно. Она вонзилась второму телохранителю точно в шею, прямо под шлем. Он схватился за древко, сделал неуверенный шаг вперёд, открыл было рот, чтобы закричать, но в воздух взметнулся столб пыли от «Тишины». Поэтому телохранитель только взмахнул руками, рухнул на колени, а затем на бок. Охрана была снята бесшумно и профессионально.

Несколько ударов сердца — и путь к Стрешневу оказался открыт.

Сам князь впервые отвлёкся от звёзд и повернулся. Непонятно, заметил ли он Ярославу или ощутил исчезновение двух живых телохранителей, что стояли между ним и миром. Он холодно взглянул на то место, где должны были быть его бойцы, и в этот момент я совершил бросок вперёд. Оттолкнулся так, что мышцы сработали как пружины, и я стрелой преодолел разделяющее меня и Стрешнева расстояние.

Короткий клинок блеснул в темноте. Цель была не убить — оглушить, схватить и утащить в темноту, пока лагерь слеп от огня и паники. Я вынырнул из тьмы прямо позади него, клинок нацелен в плечо, чтобы попасть в руку, лежащую на эфесе шпаги.

Я был совсем рядом. Вот только пространство вокруг моментально изменилось. Воздух сгустился, стал тяжелее, и мой рывок закончился раньше, чем я думал.

«Неужели не рассчитал?» — пронеслась шальная мысль в голове.

Вот только всё вокруг резко изменилось. Оглушительный шум лагеря погас, как будто кто-то опустил стеклянный колпак. Я оказался в пузыре неестественной,