Чёрный ратник 3 - Макс Гато

Шпага, которую Стрешнев только собирался вынуть, была уже в его руке. Она даже не сверкнула и не звякнула, просто была направлена иглой прямо мне в сердце. Стрешнев даже не принял боевую стойку, просто стоял, держа клинок с непринуждённой грацией, с которой обычно держат трость. А вокруг разливалась фиолетовая аура.

Расчёт, все планы, диверсия, бесшумное убийство… всё это рассыпалось в прах перед простой реальностью. Стрешнев владел одной из самых неприятных аур и владел ей мастерски.

Я не остановился. Инстинкт, закалённый в сотнях боёв прошлой жизни, кричал об опасности, и я знал единственный способ бороться с ней — атаковать. Я сделал выпад, отточенный в боях и тренировках. Мой меч метнулся вперёд, сталь зазвенела. Я успел заметить короткий сдвиг в ауре, и моя рука тут же онемела до локтя, а клинок чуть не вывалился из пальцев. Я отскочил назад, инстинктивно стараясь избежать новой атаки. Но её не последовало. Стрешнев не стал преследовать меня. Он так и стоял на месте, его шпага опустилась вниз и теперь смотрела на камень у его ног.

— Скучно, — произнёс он, и в одном слове прозвучало всепоглощающее разочарование. Его голос прозвучал внутри фиолетового купола ясно и гулко. — Я ждал большего.

Стрешнев знал. Он прочитал атаку как открытую книгу. Я медленно выпрямился, давая онемевшей руке вернуться в чувства. Глазами искал хоть какую-то возможность, сохраняя спокойствие и рассудительность.

Внизу лежали два неподвижных тела. Вдали, за дрожащей маревом стеной купола, бушевал пожар, но его свет и звуки доносились сюда приглушённо, как из другого мира. Ярослава с Соловьёвым были где-то в темноте, но вломиться в этот барьер… Нет, даже если бы они смогли, то погибли бы.

— Ты хотел взять меня живым, — констатировал Стрешнев. Его холодные глаза скользнули по ножнам на моём поясе. — Впрочем, неважно. Не ты первый, не ты последний.

Он сделал шаг вперёд. Всего один, но давление навалилось на плечи и грудь, пытаясь вдавить меня в землю. Его аура служила продолжением его воли.

Если брать по орденской классификации, то Стрешнев скорее всего Медведь, не меньше. На какой стороне ранга он находился, сказать было сложно, но разница в силе была очевидной. Более того, он владел одной из самых паршивых и неприятных аур — фиолетовой, с возможностью контроля пространства вокруг себя. Биться с ним один на один было сумасшествием. Но отступать я намерен не был.

Я одним движением вынул флакон из потайного кармана. Холодное стекло обожгло пальцы. Возможно, это было безумием, использовать неизвестную силу прямо перед боем. Но выхода не было. Я залпом выпил содержимое. Зелье оказалось безвкусным. Золото попросту влилось внутрь и остановилось где-то под сердцем. Вопреки моим ожиданиям, ничего толком и не произошло.

— Всё? — спросил Стрешнев без особого интереса, больше из формальности. — Зелье тебе вряд ли поможет.

Шпага князя пришла в движение. Он уколол прямо и безупречно — прямо в центр моего доспеха. Остриё блеснуло, охваченное фиолетовым сиянием.

Мышцы ног напряглись, готовые взорваться резким движением, но в тягучем фиолетовом куполе тело отзывалось с задержкой. Я рванул в сторону, чувствуя, как лезвие рассекает воздух в каких-то сантиметрах от меня.

Стрешнев не вложил в укол всю свою силу. Он использовал точность, и её было достаточно. Я откатился, вскакивая на ноги. Дыхание стало тяжёлым, сердце колотилось, выбивая бешеный ритм.

Я выхватил второй клинок и тут же принял новый укол на скрещенные мечи. Стрешнев не спешил. Он оценивал. Каждый раз, когда я едва уворачивался, каждый раз, когда холодная сталь оставляла на коже тонкую, жгучую линию и рассекала доспех.

Он атаковал и атаковал. Вот только он был не единственным, кто изучал противника. Несмотря на полдюжины царапин, я смог понять его стиль боя. Поэтому я чуть расслабил руки и занял боевую стойку, готовясь атаковать.

Князь замер. Казалось, что в первый раз на его лице отобразилась эмоция, отличимая от скуки. Он был удивлён. Даже сделал полшага назад, инстинктивно занимая оборону, но, кажется, тут же опомнился и усмехнулся сам себе.

И в этот самый момент я перестал сжимать чёрную ауру внутри и раскрыл её водоворотом, подхватывая вместе с ней и золото.

Мир взорвался. Чистая, неистовая, ослепительная мощь, не принадлежащая мне, наполнила каждый нерв, каждый фрагмент моей ауры, да так резко, что у меня чуть не выбило дух. Вот только золото не подавило тьму, а, наоборот, усилило её.

Пульс забил в висках, кожа горела изнутри, а в ушах разразился рёв. Перед глазами забегали ослепительные вспышки, и сквозь этот хаос я ощутил, как чёрная аура рвётся наружу.

И сдерживать её я не стал.

Тьма ударила вокруг меня, и в чёрных вихрях пульсировали золотые молнии.

Это была неестественная, кощунственная красота. Тьма, пронизанная чужой аурой. Купол Стрешнева вздрогнул. Там, куда смогла дотянуться моя аура, образовались трещины. Черно-золотая сила пожирала фиолетовый цвет, обращая его в топливо для собственного горения. В воздухе запахло металлом.

Я смотрел прямо на Стрешнева. Должно быть, мои глаза горели тем же самым адским смешением цветов. Жжение от ран исчезло.

Вот только в князе кое-что тоже изменилось. Всё его напускное спокойствие, усталость, снисходительность пропали без следа. Его лицо окаменело, а в широко раскрытых глазах бушевала буря эмоций.

Он хищно оскалился и сделал короткий шаг навстречу. Его фиолетовая аура сжалась вокруг него в плотный защитный кокон. Его губы беззвучно сложились в одно единственное слово прямо перед тем, как две ауры, две чудовищных силы схлестнулись по-настоящему.

Глава 7

Я не успел понять, что он сказал, так как Стрешнев сходу уколол меня прямо в грудь, в центр доспеха. В воздухе, напитанном его фиолетовой аурой, его шпага ударила так быстро, что я даже не успел выдохнуть.

Блеск, и тут же зазвенела сталь. Удар пришёлся точно в мои скрещенные наручи. Ударная волна заставила мою ауру встрепенуться, руки слегка онемели, а меня протащило назад так, что сапоги оставили борозды в земле.

И только сейчас воздух вырвался из лёгких.

Стрешнев не стал развивать успех. Он лишь слегка наклонил голову, рассматривая меня, как хирург оценивает неудачный шов. Он был силён. Вот только золотая аура, самая настоящая имперская сила, всё ещё разливалась внутри меня, и я чувствовал, как с каждым мгновением становился сильнее.

Мои клинки блеснули в ночи, и когда Стрешнев сделал шаг вперёд, я шагнул ему навстречу. Вот только вместо прямого столкновения рванул слегка вбок и нанёс