Чёрный ратник 3 - Макс Гато

траву и немного покемарить. Но делать этого я не стал. Ведь передо мной, в этой самой траве, мордой вниз, со сломанным носом, лежал потерявший сознание Василий Стрешнев.

Полдела было сделано, но его ещё нужно было притащить обратно в лагерь, а затем и в Ярмут.

Князь дышал тяжело и со свистом. Это значило, что удар я нанёс хороший, правильный. Я быстро взглянул на охотничий домик, а затем на лагерь мятежников. Где-то там полыхала конюшня, и моим усиленным ночью восприятием было видно, как фигурки бойцов и офицеров метались туда-сюда.

Действие зелья отступало. Вместе с ним уходили и силы, хотя где-то внутри всё ещё пульсировала чёрная аура, разгоняя по жилам остатки медленной, истончающейся энергии.

Правда теперь моё состояние больше напоминало похмелье после дикой попойки. В глазах то и дело вспыхивали золотые искры. Я тряхнул головой, прогоняя наваждение, и сел на корточки рядом со Стрешневым.

Времени не было совсем. Мои соратники сориентировались быстро, не реагируя на открывшуюся им картину боя. Фиолетовый купол точно скрывал все происходящее внутри, я не раз видел его действие в прошлой жизни. Вот только внутри я не сражался, но это уже совсем другая история…

На холм быстро взобралась Ярослава, а Соловьёв остался прикрывать нас внизу. Рыжая бросила мне верёвку. Да, метод для перевозки ратника и князя грубый, но надёжный.

Я рванул руки князя назад, завёл за спину и принялся быстро заматывать профессиональные морские узлы. Дёрнешься — только туже затянется. На запястьях князя сразу вздулись вены. Плевать, потом разотрёт.

Рот я заткнул тряпкой. Сгодится что угодно, лишь бы не орал, когда очнётся. Голова Стрешнева мотнулась в сторону, но сознание не вернулось. И хорошо, мне легче нести.

Я поднялся, чувствуя, как хрустнула спина, и нашёл взглядом второй клинок. Он валялся в нескольких шагах, там, куда меня отбросило взрывом ауры. Чёрная сталь тускло поблёскивала в свете догорающих фиолетовых искр, всё ещё тлеющих на выжженной земле.

Я поднял его, сунул в ножны на поясе, а потом бросил последний взгляд на место схватки. Зрелище открывалось интересное.

Шагов на десять вокруг земля не просто выгорела — она превратилась в пепел, перемешанный с комьями земли. Чёрные проплешины покрыли собой даже камень, а выжженная трава выжила лишь в нескольких местах.

Всё это было не просто результатом столкновения двух аур, а еще и следом моего выброса, усиленного зельем Луны. Ну а по краям, где стоял купол Стрешнева, красовались глубокие борозды, уходящие в землю на метр, не меньше.

Любой маг, увидевший это, сразу понял бы, что здесь не бились не простые ратники, а схлестнулись древние силы. Но заметать следы было некогда. Да и как заметёшь такое? Листвой присыпать… просто смешно.

Так что я просто-напросто подхватил Стрешнева. Даже несмотря на медленно уходящие силы, я точно мог дотащить его до условленного места встречи. Я закинул его на плечо, как мешок с картошкой, и, пошатываясь, двинулся вниз по склону.

— Помочь? — тихо спросила Ярослава.

Но я лишь мотнул головой.

— Ты пойдёшь вперёд, — скомандовал я. — Соловьёв будет прикрывать

Спускаться было тяжеловато. Ноги скользили по траве, мелкая галька сыпалась из-под сапог, а тело князя то и дело съезжало вниз. Но я справился.

В итоге, так мы и двинулись втроём в темноту ночи. Соловьёв несколько раз выпускал стрелы, притом без всякой ауры, их было едва заметно невооружённым глазом. Ярослава пробиралась впереди, убеждаясь, что никто из мятежников не забрёл сюда. Вероятность была.

Так мы двигались до тех пор, пока не уткнулись в небольшой овраг и пещеру, скорее похожую на выемку в скале за густой полосой кустарника. Здесь могло укрыться всего несколько человек. Недалеко журчал ручей, а само место было в стороне от лагеря. На наблюдательную позицию возвращаться было нельзя.

Ярослава села у входа, прислушиваясь к ночи, её пальцы поглаживали лезвие клинка. Соловьёв поднял голову вверх и прислушался.

— Чисто? — спросил я, опуская Стрешнева в угол, прямо на крошки камня.

— Чисто, — негромко отозвался Соловьёв. — Двоих снял стрелами. Яра выбрала хороший маршрут.

Ярослава, услышав сокращённое имя, мотнула головой и немного поморщилась, но возражать не стала. Я осмотрел её — вроде цела. Соловьёв тоже был в порядке, только на скуле ссадина да вся экипировка измазана в грязи.

— Ты как? — спросила рыжая, кивая на мои руки.

Я только сейчас заметил, что рукава доспеха превратились в лохмотья. Сквозь прорехи виднелась кожа, исполосанная тонкими, уже запёкшимися порезами. Похоже, что аура молодого князя оставила напоминание о себе.

— Жить буду, — спокойно ответил я и опустился на камень рядом с рыжей.

— Как думаешь, — тихо спросила Ярослава, вглядываясь в темноту. — Наши там…

Она не договорила, но мне и так всё было понятно. Я безразлично пожал плечами.

— Ждём, — ответил я. Это был единственно правильный вариант. — Не вернутся — значит, мы двинемся без них.

Ярослава промолчала, только её пальцы сильнее сжали рукоять меча.

И мы принялись ждать.

Время при этом тянулось медленно.

И с каждым мгновением усталость накатывала всё сильнее и сильнее. Я считал удары собственного сердца и иногда делал небольшие глотки из походной фляги.

Иван силён, Громов обладал сильной защитной аурой… так что справятся. Соловьёв периодически высовывался наружу, правда, очень осторожно. Он вслушивался в ночь. Один раз он замер и поднял руку. Где-то вдалеке, со стороны леса, донёсся приглушённый крик, потом лязг металла, и снова тишина.

Но это явно были не мои бойцы. Ярослава посмотрела на меня, и в её глазах читался немой вопрос.

— Ждём, — ответил я. — Ещё столько же.

— А если… — прошептала она.

— Уходим без них, — ответил я без всяких колебаний.

Ярослава коротко кивнула, рыжая и так всё понимала. Правда, ей, похоже, от этого понимания легче не становилось. Соловьёв снова приник к выходу. Его жёлтая аура едва заметно запульсировала, явный признак напряжения.

Я продолжил слушать удары собственного сердца и в какой-то момент даже прикрыл глаза, ощущая, как ночь растекается вокруг меня. Поэтому через какое-то время, когда я почувствовал что-то на самой грани восприятия, я первым встал настолько бесшумно, насколько позволяли ноющие, забитые мышцы. Меч сам скользнул в ладонь.

— Шаги, — выдохнул Соловьёв одними губами.

Ярослава подобралась как кошка перед прыжком. Соловьёв же наложил стрелу на тетиву.

Шаги приближались. Они были неровные, торопливые и сбивчивые. Похоже, что кто-то бежал, спотыкаясь о корни и камни. И явно не один.

Я прижался к скале у самого входа, готовый встретить любого, кто сунется внутрь, ударом в горло. Ярослава замерла напротив, её клинок был готов