Чёрный ратник 3 - Макс Гато

В конце концов, у меня было преимущество — два меча против одной шпаги. Лезвия рассекли воздух там, где должен был находиться молодой князь, но вместо него засвистел лишь воздух. А сбоку от меня вспыхнули холодные фиолетовые глаза.

Я тут же отскочил в сторону. Вот только вместо атаки Стрешнев сжал кулак левой руки. Фиолетовый купол принялся медленно схлопываться, по крайней мере мне так показалось.

Давление, и без того сильное, стало чудовищным. Каждый вдох требовал усилий, а движения замедлялись, даже несмотря на внутреннюю силу. Похоже, что меня заперли в темнице, сплетённой из воли и ауры Стрешнева.

Сам князь тут же атаковал, еще молниеноснее. Не было больше небрежных уколов. Теперь шпага свистела вереницей смерти, выписывая замысловатые фигуры своим кончиком.

Прямой выпад, и я едва успел заблокировать его предплечьем, чувствуя, как сталь скользит по доспеху, оставляя глубокую борозду. Полуоборот, но Стрешнев быстрее. Укол снизу, и мне приходится отклоняться так, что я едва не падаю на спину.

Удар прошёл в каких-то сантиметрах от горла. Я отскочил назад, и рассекающий удар крест-накрест оставил тонкую линию на нагруднике доспеха.

Я не контратаковал. Просто напросто не мог. Я был занят единственным делом — выживанием. Я метался в пределах купола как зверь в клетке. Казалось, что шпага Стрешнева была везде и метила прямо в меня: в глаза, в сердце, в горло. Молодой князь не торопился. Он старался методично и холодно разобрать мою защиту.

Вот только вместе с давлением внешним усиливалось и внутреннее. Пот застилал глаза, пульс участился, а сердце колотилось так, что норовило вырваться из груди. Каждое мгновение казалось вечностью. Я знал, что рано или поздно Стрешнев найдёт брешь.

Свист шпаги неминуемо приближался. И в этот момент я прямым, жёстким ударом рукоятью одного из мечей ударил прямо по взметнувшейся в темноте ночи шпаге. Раздался резкий звон, и тонкий клинок отклонился совсем ненамного, на каких-то пару пальцев в сторону.

Вот только в глазах Стрешнева мелькнуло настоящее удивление. И в этот момент я поддел мягкую землю вторым клинком и бросил её ему прямо в лицо. И сразу же пошёл вперёд, двигаясь по диагонали и отдаляясь от его шпаги.

Стрешнев отпрыгнул ловко и грациозно, даже несмотря на то что он часто моргал. Вот только на этот раз уже мой укол оказался близким к цели. Раздался звук рвущейся дорогой ткани. На кафтане прямо у бедра князя зиял порез. Рана не глубокая. Впрочем, если бы Стрешнев не среагировал так быстро, то мог бы истечь кровью.

Мы замерли. На лице у князя отобразилось удивление, притом глубокое и искреннее. Он взглянул на рану, потом на меня. Фиолетовая аура дрогнула, даже давление ослабло на мгновение.

Я знал значение его взгляда. Он думал, что я собирался взять его живым. Вот только в бою не на жизнь, а на смерть чёрный ратник никогда не станет жалеть противника.

Фиолетовая аура сгустилась вокруг его клинка. Я сплюнул на землю вязкую слюну и усмехнулся. Значит, Стрешнев решил помериться чистой силой. Никаких техник, даже его купол перестал так отчаянно сдерживать меня. Я кивнул, и мои клинки охватило сияние, которого я не видел уже сотни лет.

Чёрный цвет покрыл сталь оружия, а вместе с ним и меня самого. Воздух вокруг наэлектризовался, во все стороны рассыпались небольшие золотистые молнии, волосы встали дыбом. Я полностью усвоил золотое зелье Луны. Её аура усилила меня. Я не просто почувствовал — я знал, что прямо сейчас мог свернуть горы.

Короткий выдох, и я бросился вперёд. Это больше не было боем, ведь вокруг разразилась настоящая буря. Фиолетовые волны ауры бились о черно-золотое сияние, сгущались и норовили поглотить меня. Стрешнев резал пространство вокруг вместе с моей аурой.

Я уворачивался и парировал не просто сталь, а всю мощь его ауры. Удар, уклонение, ещё удар. На доспехе появлялись новые следы, вмятины, а на коже чувствовались тонкие жгучие порезы.

Когда на мой клинок в очередной раз опустилась мощь фиолетовой ауры, я увидел, уж не знаю, было ли это зелье или бешеный пульс, но я увидел один финальный, безупречный удар.

Шпага без всякого сияния или ауры метнулась мне прямо в горло.

Я не успевал парировать или уклониться. На лице Стрешнева повисла довольная улыбка.

Вот только в ответ вместо клинка я использовал ауру. Просто взял и выпустил всю чёрную ауру, усиленную золотом, наружу. Пространство вокруг вспыхнуло, как в страшном солнечном шторме. Чёрная, голодная сила последовала сразу за вспышкой.

Меня отбросило назад, уши заложило, я сам на несколько мгновений ослеп, а потом ударился спиной об стену купола.

Когда я проморгался, давление исчезло. Фиолетовый купол треснул так, как будто по нему ударили молотом изнутри.

Я колоссальным усилием поднялся на ноги. Из моих ран, рта и глаз повалил чёрный дым с мелкими вкраплениями чистого золота. Аура клубилась вокруг живым туманом, готовым превратиться в смерч. Вокруг пульсировали и извивались золотые жилы и сгустки огромной мощи.

Стрешнев лежал на земле. Его кафтан был обожжён, как и правая рука и шея. Но сдаваться князь не собирался. Он тяжело поднялся на ноги.

— Темников… — прошептал он, и в его словах прозвучала радость охотника, выследившего мифического зверя.

Этот монстр улыбался. По уровню он был не слабее ратника Медведя, так что если б не зелье Луны, то я бы оставил свои кости прямо здесь.

Я вдруг понял, что именно имя моего рода он произнёс перед тем, как мы столкнулись, и вот сейчас произнёс его снова. Но это уже было неважно.

Один из моих клинков валялся в стороне, когда меня отбросило. У меня в руках остался лишь один полуторный меч из двух. А вот Стрешнев свою шпагу выронил, потому как не ожидал выброса ауры, и она лежала прямо между нами, ровно посередине.

Молодой князь вопросительно взглянул на шпагу. Я кивнул, давая ему разрешение поднять своё оружие. Вот только когда Стрешнев сделал несколько шагов вперёд, качнувшись как пьяный матрос, я метнулся к нему и со всей дури вмазал ему коленом прямо в лицо. Раздался хруст ломающегося носа и короткий, удивлённый всхлип боли.

Фиолетовый принялся медленно складываться, уходя в землю, и забирая вместе с собой черно-золотые всполохи. Но мне было уже всё равно. Я опёрся на клинок, стёр ладонью пот с лица.

Во рту было сухо, как в пустыне. Мышцы налились свинцом, и жутко хотелось просто сесть на выжженную от столкновения двух аур