Чёрный ратник 3 - Макс Гато

— Смотри, — прошептал я Ярославе прямо на ухо, указав едва заметным движением вперёд.

К домику неторопливо подходил слуга. А иначе назвать взрослого мужчину в простом, но чистом кафтане я не мог. Он нёс что-то в руках, отдалённо похожее на поднос. Судя по тому что это происходило в военном лагере в предгорьях Урала, внутри и вправду вполне мог быть князь. Слуга постучал в дверь. Она приоткрылась ровно настолько, чтобы впустить его внутрь, и тут же закрылась. Изнутри не раздалось ни звука.

Я принял быстрое и единственное верное решение. Отступать сейчас, не увидев лица того, кто находился внутри домика, было бы настоящим поражением. Я бы ушёл в неведении, оставив загадку неразгаданной. Да и слово я нарушать не собирался.

— Ждём, — одними губами прошептал я, — когда он покажется.

И мы принялись ждать. Патрули наворачивали круги. Лучники безразлично вглядывались в горизонт. В лагере где-то за нашей спиной бушевала жизнь, а здесь царила тишина, нарушаемая лишь редкими звуками природы.

Через какое-то время дверь открылась снова. Сначала вышел слуга. Он поклонился в темноту дверного проёма и засеменил прочь. Я невольно задержал дыхание.

— Стрешнев, — едва слышно прошептала Ярослава, когда на пороге появилась одинокая фигура.

Василий Стрешнев был высоким, широкоплечим воином, и на вид ему было около тридцати, хотя резкие волевые черты и несколько тонких белых шрамов на лице явно не молодили его. На Стрешневе не было доспехов — только простой тёмно-зелёный кафтан из дорогого сукна, подпоясанный широким кожаным ремнём. На ремне висел длинный прямой клинок в простых ножнах.

Он показался совсем ненадолго, сказал что-то одному из стражников, на что тот резко кивнул. В итоге Василий Стрешнев развернулся и исчез в глубине домика. Дверь за ним закрылась беззвучно.

Ярослава дёрнулась, и я схватил её за плечо, подавляя её желание немедленно отползти. Некоторое время мы пролежали без движения. И только потом я дал сигнал, и мы начали пятиться назад, в тень скалы.

Мы с Ярославой молча взбирались наверх. В голове у меня складывалась чёткая картина: захват Василия Стрешнева силами одного отряда был сложной задачей. Одного взгляда на аристократа хватило, чтобы оценить уровень угрозы и понять: несмотря на молодость, передо мной был настоящий боец. Более того, я хорошо оценил его охрану.

Даже несмотря на то что Стрешнев находился не в лагере, а в стороне, схватить его было очень проблематично. Но, впрочем, не невыполнимо.

Добравшись до своих, я увидел в глазах Соловьёва немой вопрос. Иван с Громовым тоже с интересом смотрели на меня и рыжую.

— Василий Стрешнев действительно здесь, — коротко проинформировал всех я.

Соловьёв тихонько присвистнул. Иван с Громовым обменялись короткими взглядами.

— Взять Стрешнева силой не получится, — задумчиво произнесла Ярослава, явно перебирая в голове увиденное. — Уж больно хорошо он засел у себя в логове.

Соловьёв кивнул. Иван с Громовым с этой мыслью спорить тоже не стали. Но самое главное, что я, увидев самого Стрешнева и его обитель, уже принял решение.

Надо брать. Сдавать назад сейчас — не вариант.

— Тогда нам нужно понять одну вещь, — сказал я тихо. — Как заставить Стрешнева покинуть свой каменный дом.

Глава 6

Найти ответ на эту задачу сразу не получилось, поэтому, несмотря на то что мы достали все необходимые разведывательные данные, мной было принято решение задержаться. Была обустроена новая наблюдательная позиция с видом на охотничий дом, где постоянным разведчиком находился я, а Ярослава иногда перемещалась между этой позицией и лагерем.

Весь следующий день превратился в ожидание. Я впитывал всю возможную информацию, которую только мог увидеть, услышать и почувствовать. Здесь, между скалами, нельзя было разжечь огонь или съесть что-то, кроме холодной солонины и сухарей. Спать как мне, так и соратникам приходилось урывками, по паре часов, сменяя друг друга. Всё тело ныло от неподвижности, зато разум оставался острым как бритва. Нужно было увидеть закономерность. И так в итоге и случилось.

Молодой князь Василий Стрешнев жил по чёткому, почти монашескому распорядку дня. На рассвете проходило совещание с его бойцами в домике. Днём он отправлялся на инспекцию различных участков лагеря, всегда со своими людьми, которые оберегали его: иногда два-три человека, а иногда пять-шесть. От чего это зависело, выяснить я не мог. Ужин ему приносили внутрь. А вечером, ровно через час после того как слуга выходил из дома после ужина, произошло то, что я мог назвать только случайной удачей.

Дверь открылась. Князь вышел наружу в тёмно-зелёном кафтане, без доспехов. Он уверенно прошёл к огромному валуну в шагах тридцати от домика, затем поднялся по тропе и оказался наверху, на скалах. Он закинул руки за спину и поднял лицо к небу. Он простоял неподвижно минут десять, может, пятнадцать, затем развернулся и неспешно вернулся в охотничий домик.

— Похоже на странный ритуал, — тихонько произнесла Ярослава, лежавшая рядом.

Я отвечать не стал, но она была права. Похоже, что так Стрешнев сбрасывал с себя груз на плечах. Ну или по крайней мере наблюдение за звёздами помогало ему немного расслабиться. И эта привычка была его уязвимостью. С ним в этот момент никого не было, только двое ближних телохранителей как будто случайно занимали место внизу у огромного валуна. Эти двое не болтали, не курили, не шутили и не смеялись — только внимательно вглядывались в темноту.

Когда на второй день расписание Стрешнева повторилось, я мысленно потёр руки.

— Рутина, — прошептал Соловьёв, потирая воспалённые от бессонных ночей глаза. — Нам этого должно быть достаточно.

В этот раз, кроме Ярославы, на камнях лежал и Соловьёв. Пусть перемещение из лагеря в наблюдательную точку было большим риском, но без этого было никак. Ратники, конечно, были сильны, но оставались людьми, а людям нужен отдых. Поэтому один человек всегда сменялся, только я оставался здесь всё время.

— Достаточно для чего? — тихо спросила Ярослава, не отрывая взгляда от домика.

— Для того чтобы их отвлечь, — ответил я, сформировав в голове чёткий, холодный план. — Он выходит в одно и то же время. Об этом знают все охранники. Любой хаос будет воспринят как угроза ночному ритуалу Стрешнева.

Я развернул перед собой карту с обновлённой схемой лагеря, которую искусно начертил Соловьёв.

— Диверсия здесь, — я ткнул пальцем в конюшню, расположенную на окраине лагеря мятежников. — Огонь, крики, паника. Животные смогут отвлечь не только мятежников, но и заставить двоих бойцов Стрешнева дрогнуть и отвлечься.

Нам всё равно пора было уходить, и даже если мы не сможем взять