Медоед 10 - Макс Гудвин

— Медоед? — проговорил в моём ухе Тиммейт.

— Да? — спросил я.

— Я тут проанализировал ваш разговор и предположил: если ты убиваешь и тебя откатывает назад (что в реальности, конечно же, невозможно), то, быть может, твоя особенность защищается от его особенности?

— От какой особенности? Пиздеть по телевизору и перевирать факты? — спросил я, ускоряя шаг.

— У тебя эти откаты когда обычно бывают? — задал вопрос ИИ.

— Когда что-то потенциально смертельное может произойти, — ответил я.

— Ну тогда у меня два предположения. Перед тобой или резко негативная особенность, или особенность-обнулитель. Что для тебя с твоей работой означает смерть. Возможно, героическую, но смерть.

Я подошёл к их тачке и заглушил её электронику, забрав ключ с собой, поднялся с ношей на плечах. Дойдя до каршеринговой машины, погрузил хера в багажник и, найдя там буксировочный рыжий трос, я связал им «немца». А сотовый вернувшегося я подключил к Тиммейту через провод. Пусть копается, ищет что-нибудь интересное.

Развернув машину на пустой трассе, я поехал обратно в Париж.

— Кстати, — продолжил Тиммейт. — Я тут продолжил анализировать то, что ты сказал. И если Оракул исчез после революции, то это не обмен Оракула на Камбоджу. Это обмен тебя на Оракула.

— Как это? — не понял я.

— Если бы ты стал президентом Камбоджи, как сказал тебе Понлок, то Оракул остался бы в России. А ты не стал президентом, почему?

— Потому что Ира не была убита. Её защитили под кураторством Оракула, пока я делал революцию, и у меня было место, куда вернуться. Я просто надел кепку на Понлока и нарисовал ему усы — и тогда рисунок изменился показывая что история поменялась тоже. И уже он стал Генералом Ме.

— Ну тут всё просто. Тогда Оракул как-то связан с Понлоком, и он это знал. Потому что мы получили команду, чтобы тот выжил. Значит, всё, что было сделано, было сделано по его плану. А Россия получила Медоеда и Камбоджу вместо Оракула, — выдал Тиммейт.

— Главное, чтобы ничего другого больше не случилось. Войны никакой не началось, которой я не помню, или катастрофы, — произнёс я, видя, как огни Парижа встречают меня, едущего назад без нарушения правил дорожного движения.

— Для меня, как для робота, всё едино. Я воспринимаю мир только через твой промпт. То есть если что-то и случилось, то для меня это было всегда, — выдал ИИ.

Я ехал. Всё это было слишком сложно для меня, но голова гудела не от этого, а от применения особенности, которая почему-то посчитала Лазарева опасным даже после его гибели. Тиммейт, благо, больше не дурачился, а помогал. Сняв мне через сеть гараж и дом, так что я уже знал, куда мне ехать.

Ключи лежали над козырьком железной двери, а сам бетонный короб стоял на востоке городка Клей-Суйи, что восточнее Парижа в тридцати километрах. В этой Европе всё так близко.

И вот я уже вытаскивал попаданца в русского оппозиционера и заносил его — мычащего, с кляпом во рту — в гараж. Зная точно что сам он не развяжется, потому что эти узлы я вязал ещё с Афгана. Бывало, свяжешь «духа» мокрым ремнём, да так, что если тот дёргается — петля на шее затягивается, и всё. Конвоируешь его куда надо. Вот только такие мокрые ремни, когда они высыхали, оставалось только срезать. В этот же раз у меня был целый буксировочный трос.

Посадив человека в угол гаража, я навис над ним. Думая о том, что вот я тут и застрял…

В моменты моего знакомства с культурным кодом этого времени я натыкался на мультик для взрослых. «Рик и Морти» — было его название. Где пьяный дед-учёный говорил своему внуку: «Морти, пошли, тут приключение не на двадцать минут начать и кончить». А в результате всё оборачивалось целым сезоном приключений.

У меня всегда так. Мне везёт и не везёт одновременно. Задача была простая: найти и застрелить оппозиционера, а по сути — западного рупора лжи. И вот — я почему-то не могу его убить. А, с-сука! Хоть реально французский филиал отеля ОЗЛ открывай.

О боже, как же мы мало знаем об этом явлении. А особенно об определении особенностей, их наследовании и потере, их смешении и векторности полезности. Тут начинаешь верить во всякое странное. В Тима, который мог откуда-то закачивать в себя умения и знания. В Осьминога, который строит свой странный портал. И даже в Шерхана — существа с двумя личностями, перемещающимися даже не во времени, а в пространстве.

Моего майорского мозга не хватало, чтобы над этим всем думать. Для меня вообще раньше всё просто было: есть цель, есть задача. А более ничего меня не волновало. Но тут…

Говорить с Пьером Лазаром не хотелось. Я выложил в гараж всё оружие, оставив себе только бесшумный пистолет, и вышел, закрыв того на замок.

Машину я поменял, на другую но тоже каршеринговую и заехав в магазин Surplus militaire аналог магазина для наших охотников и рыбаков я купил там пару наручников, показав лишь водительское. В России браслеты можно купить только по удостоверению, а тут вот запросто, купил я и несколько аэрозольных баллончиков. Попутно созвонившись с Енотом, и объяснив ситуацию, а также свои предположения, что Пьер Лазар — обнулитель.

— Слушай, а давай ка, мы попробуем того кого ты в Пекине завербовал к нему привезти? Если он обнулитьель спасём нового нашего агента. — предложил Енот.

— Китайцы не будут против? — спросил я.

— Они очень тебя назад хотят. Думаю они согласятся. Но на это время нужно.

— Идея отличная, пробуй реализовать, а я пока подумаю может я как-нибудь его иначе уничтожу. — произнёс я, — И Аркаш, надо это дело исследовать, мы как слепые котята в мире вернувшихся. У Китайцев вон вековой опыт, а мы прям обидно отстаём и от США и с Европой не понятно что.

— Соглашусь печально всё это. — выдал Енот и на этом мы прекратили этот диалог.

Вещи из гостиницы я забрал. Дом у гаража тоже был в моём распоряжении. И, приехав туда на новой тачке, я загнал её в гараж, где ползало по бетону тело Лазарева, и, освободив ему одну руку, я пристегнул её к трубе водоснабжения. И только тогда размотал узника