Искра Свободы 3 - Александр Нова

Мы снова закружили друг вокруг друга.

— Эллади, ты безродная шваль, которая даже фехтовать не умеет, — визитарий сплюнул в мою сторону, ни на мгновение не разрывая визуальный контакт. — Сдавайся, расскажи всё, что знаешь про «заброшенный храм» и «запрещёнку», и я оставлю тебе твою жалкую жизнь. И даже свободу.

Я сделал вид, что на мгновение замер, обдумывая слова визитария. Конрад сразу же бросился вперёд, стремясь завершить поединок. Он наплевал на защиту, явно чувствуя, что затяжной бой не выдержит. Или боялся, что подойдёт Жан и вдвоём мы его точно одолеем.

Меч визитария метнулся к моему лицу, заставив меня парировать его выпад. В ту же секунду Конрад ударил меня раненой рукой с зажатым в ней кинжалом, который успел выхватить с поразительной скоростью. Я сумел сместить руку и подставить наруч, но острие пробило сталь и вошло в предплечье на сантиметр, упершись в кость. Боль вспыхнула ярко, но «Кровь Героя (Е)» тут же притупила её до терпимого жжения.

Я схватил визитария за запястье раненой руки и рванул на себя, одновременно ударив локтем в скулу. Мы сцепились в тесном клинче. Два стальных шлема лязгнули друг о друга. Дыхание Конрада было тяжёлым, горячим, пропитанным болью и злостью.

Я крутанул корпус, используя инерцию противника, и бросил визитария вперёд, ударив ногой сверху в спину. Уже на земле Конрад попробовал извернуться, достать меня мечом, но я отпрыгнул и полоснул его по здоровой ноге, прямо под коленом. Визитарий закричал. Впервые за всё время. Не криком боли или ярости, а криком отчаяния: визитарий понял, что уже не встанет.

Конрад дёрнулся на песке, пытаясь отползти, и его здоровая рука судорожно метнулась к поясу. Пальцы нырнули в небольшой внутренний карман и выхватили что-то маленькое. Капсула. Тёмная, гладкая, размером с крупную горошину. Не раздумывая, визитарий закинул её в рот, словно боялся, что я успею выбить.

Я напрягся, ожидая очередной вспышки алхимии. Предполагал, что Конрад сейчас встанет, как ни в чём не бывало, и одним плевком отправит меня к Владыке. Я даже отступил на пару шагов. Но секунды шли, и ничего не происходило. Ни свечения, ни дрожи воздуха, ни внезапного прилива сил.

Конрад продолжал лежать: тяжёлое дыхание, капельки пота на висках. Визитарий смотрел на меня совсем пустыми глазами. Словно закинул себе в рот не спасение, а обычный кусок свинца.

Я не стал играть в благородство и нанёс ещё два удара по его кистям, ломая мелкие косточки: использовать оружие визитарий теперь не мог. И закинуться какой-то новой таблеткой тоже.

Очень хотелось забить его до смерти, но я подавил желание и скрутил визитария его же ремнём, а после оттащил на несколько метров, спрятав в кусты, чтобы с другого берега не увидели. У меня оставалось ещё одно дело: где-то в чёрной воде на дне лежал маленький, тяжёлый, набитый песком ящик. В нём находилось что-то настолько важное, что визитарий считал уничтожение этого важнее даже своей жизни. Конрад не стал скидывать кольчугу и переплывать реку. Нет. Он в первую очередь взялся топить контейнер.

Я стоял на берегу, восстанавливая дыхание, и смотрел на мутную воду. Круги от всплеска давно разошлись, но я точно запомнил место: три метра от кромки берега, чуть левее большой коряги.

«Кровь Героя (Е)» ещё гудела в жилах, но времени оставалось всё меньше. Рана на боку пульсировала, предплечье жгло от кинжала Конрада. Я стянул с себя всё железо и сапоги, оставшись в исподнем, и вошёл в реку. Холодная вода обожгла кожу, но это к лучшему — немного отрезвило.

Дно оказалось илистым, ноги вязли. Я нырнул в мутную воду и открыл глаза. Течение было слабым, но всё равно сносило. Руки шарили по дну, поднимая облака ила.

На третьей попытке пальцы наткнулись на гладкий металл. Я вырвал контейнер из ила, как зуб из челюсти дракона, и рванул наверх. Вынырнул, жадно хватая воздух, и поплыл к берегу.

До берега каких-то несколько метров, но тело вдруг стало чужим. Холодная вода вытянула из мышц остатки тепла, а рана в боку от каждого гребка отзывалась тупой, вязкой пульсацией. Алхимия держала меня на ногах, но уже не делала героем, как раньше. Теперь она больше походила на костыль, который вот-вот треснет под моим весом.

Уже на песке я проверил контейнер — крышка подогнана идеально и закреплена намертво. Отлично. Значит, не протек. Оделся, собрал всё оружие, поднял баклер и вернулся к Конраду. Визитарий лежал в кустах, с глазами полными злости.

Я взвалил визитария на спину. Конрад был тяжёлым, да и железа на нём навешано прилично. Рана в корпусе сразу дала о себе знать, но зелье выручило: боль быстро притупилась. Я пошёл обратно по тропе, тяжело ступая, чувствуя, как кровь визитария капает мне на плечо и смешивается с моей собственной. Каждый шаг отдавался болью в боку, но я шёл.

Через несколько десятков шагов меня начало мелко трясти. Не от страха. От холода, боли и усталости, которую алхимия больше не уже не заглушала до конца. В висках стучало, пальцы немели, дыхание срывалось всё чаще. Откат подбирался медленно, но уверенно, как хищник, который знает, что добыча далеко не уйдёт.

Лес снова сомкнулся вокруг. Где-то вдалеке завыл гнилец. Как там Лис? Надеюсь, монстры его не нашли. Если твари нападут на меня, то придётся защищать Конрада. Конрада — моего врага, а не Лиса — моего боевого товарища. Я тихо ругнулся и побрёл дальше. Конрад иногда постанывал, когда я неосторожно задевал его раны о ветки, но в основном молчал. Видимо, гордость не позволяла ему показать слабость перед «искупленцем». Пилюля тоже никакого видимого эффекта не оказала. Похоже, даже у церковной алхимии бывают осечки.

Я вошёл в пещеру и избавился от своей ноши, аккуратно положив визитария у стены. Кидать Конрада я не стал: не для того мы прошли через всё это, чтобы убить визитария одним неудачным броском и проявлением ненависти.

Оставив Конрада, я поспешил к Селене. Она сидела, прислонившись спиной к камню. Броня снята и сложена рядом, рубаха задрана до груди. Болт валялся в стороне. Рана промыта и плотно замотана бинтом. В руке Селена сжимала пустой пузырёк из-под зелья исцеления. Лицо белое, губы сжаты в тонкую линию, но глаза ясные.

Когда я подошёл, она подняла взгляд и слабо улыбнулась. Улыбка вышла кривая, болезненная, но настоящая.

— В целом… я в порядке, — хрипло выдохнула она. — Болт вытащила сама. Промыла. Перевязала. Зелье выпила. Кровь почти остановилась. Только… — она