Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается! - Лия Юмай

— Реми Гарденс?

Страж коротко кивнул.

— Именно. А это что значит? — продолжил он путь, постукивая тростью по перрону.

— Что он виновен в смерти Бекки! Или Бекки убила сама Одиль.

— Хотел бы я похвалить вас, госпожа Лаиш, да после того, как вы так... опрометчиво открыли дверь убийце, игнорируя моё предупреждение...

Я невольно сжала кулаки, чувствуя, как жар стыда и злости поднимается к щекам. Да, ошиблась. Но он не имел права целовать меня так!

Где-то вдалеке крикнул носильщик, пахнуло угольным дымом и зимней сыростью.

Мы завернули за небольшое здание вокзала, и я словно только теперь заметила горы. Нет, их, конечно, было видно и из окна поезда, но сейчас...

Огромные каменные исполины надвигались на нас, грозя белоснежными вершинами и затмевая небосвод. То тут, то там в них прятались дома, выставляя солнцу черепичные крыши, припорошённые снегом.

— Нам к “Серебристым утёсам”, — сказала я кучеру дилижанса, ожидающего пассажиров. — Долго туда добираться?

— Минут сорок, госпожа.

Когда мы спрятались от ветра в карете, Рэмонд деловито поинтересовался:

— И каков план, госпожа следователь?

— В связи с тем, что случилось в поезде, нам стоит поселиться в “Утёсах” в качестве обычных отдыхающих. Конечно, это рискованно. Реми мог уже предупредить жену и дочь.

— Я сомневаюсь. Он намеревался решить вопрос радикально, отправив за вами убийцу. Обо мне он мог и не знать. Думаю, немного времени у нас есть.

Я задумчиво посмотрела в окно. Замысловатые узоры тянулись по стеклу, но в озеро посередине, оставленное чьим-то тёплым дыханием, можно было увидеть сказочный горный пейзаж, украшенный пушистыми соснами.

— Представимся сестрой и старшим братом? — предложила я, нервно теребя перчатку.

Крау скривился, словно отхлебнул кислого молока.

— Простите, госпожа Лаиш, но эта легенда настолько неправдоподобна, что хуже не придумаешь.

— Вот как? — я снова начала закипать. — и что же вы предлагаете?

Он слегка наклонился вперёд.

— Я писатель. А вы моя секретарша и... — ухмылка тронула уголок его рта, — муза.

Внезапно карета дёрнулась на ухабе, и я едва не упала в объятия сидевшему напротив Рэмонду.

Он придержал меня за талию и усадил обратно приговаривая:

— Я всё понял, вы в восторге от моей идеи.

— Ну какая муза? Какой писатель? У вас даже блокнота нет.

Ухмылка стража стала шире, медленно он вытащил из внутреннего кармана небольшую книжицу в изящном сафьяновом переплёте. На кожаном шнурке покачивался серебряный карандаш.

— Никогда не видела, чтобы вы писали что-то, — пробормотала я, чувствуя, как подозрение смешивается с любопытством.

Он провел пальцем по корешку, оставляя матовый след на лакированной поверхности:

— Я купил это вам. Хотел поздравить с назначением.

Мои пальцы непроизвольно потянулись к дневнику, но он ловко убрал его:

— Теперь он нам нужен для дела. Так что получите свой подарок после.

Карета, наконец, выбралась из петляющей горной дороги, и перед нами открылся вид, от которого у меня перехватило дыхание.

Вилла "Серебристые утёсы" стояла на уступе скалы, будто являлась её продолжением. Её белоснежные стены и изящные колонны сверкали под зимним солнцем, а высокие окна отражали небо, делая здание похожим на ледяной дворец. По склону террасами спускались заснеженные сады: подстриженные кусты, припорошённые инеем, и узкие дорожки, расчищенные для гостей.

Дилижанс остановился перед парадным входом: массивной дубовой дверью с коваными узорами в виде горных орлов. Рядом, на каменном постаменте, красовалась вывеска:

"Серебристые утёсы

Горный отдых для изысканных натур"

Я вышла первой, и солнце ударило в глаза, отражаясь от ослепительно-белого снежного покрова и сверкающих на ветвях льдинок.

Крау вышел следом, жмурясь и поправляя шёлковый шарф.

Ветер донёс звон хрустальных подвесок с веранды, должно быть, кто-то вышел встречать гостей.

— Ну что, моя муза, вы готовы? — спросил Крау, подставляя локоть.

Я фыркнула, тут же закашлявшись от морозного воздуха, и взяла его под руку.

16

Последовав за привратником, мы оказались в просторном холле, где нас окутали ароматы воска, парфюма и чистоты. Главным украшением служила раздвоенная лестница, покрытая ковровыми дорожками бордового цвета. Её массивные дубовые перила блестели лакированной поверхностью, отражая свет хрустальных люстр. Над стойкой красовался огромный портрет владельца виллы: седовласого мужчины, одетого в охотничий костюм прошлого века.

Мужчина, щеголявший в ливрее с серебряными пуговицами, жестом указал на ресепшен:

— Если вы будете любезны оформить регистрацию, я провожу вас в номера. Наш владелец, месье Арленд, всегда рад ценителям горного колорита.

Нетерпеливо перебирая пальцами по набалдашнику трости, Рэмонд обратился ко мне:

— Летти, милая, — с преувеличенной нежностью обратился он. — Я же говорил вам, надо было сразу забрать чемоданы из камеры хранения.

Повернувшись к портье, он развёл руками в театральном жесте:

— Мы могли бы оплатить сейчас, а оформление оставить на завтра? Видите ли, мы не были уверены... — он сделал паузу, многозначительно оглядев холл, — что "Серебристые утёсы" окажутся настолько... вдохновляющими. Поэтому оставили чемоданы на вокзале. А там наши документы.

Портье нахмурился, его брови превратились в двух, согнувших спины гусениц. Крау резко ударил себя по лбу:

— Ох, ну и растяпа же я! Вот же мой паспорт... а вот бумаги Летти, увы, остались в чемодане.

Морщинка между бровей портье мгновенно разгладилась.

— В таком случае я могу предоставить вам один номер. Но документы вашей спутницы всё же завтра принесёте.

— О, несомненно. Летти — моя муза! Без неё я не написал бы ни строчки! — объяснил Крау и посмотрел на меня полными восхищения глазами.

— Разумеется. Уверен, вам определённо понравится наш люкс “Вдохновение” с выходом на террасу и потрясающим видом. Ваш отдых у нас...

— Никакого отдыха! — перебил его Рэмонд, внезапно вспыхнув энтузиазмом. Мы здесь ради моего нового романа! Как считаете, название: “Зловещее убийство на лыжном курорте” достаточно интригующее?

Портье застыл, его веки дёрнулись. На секунду в воздухе повисло напряжение, но тут же рассеялось, когда он заулыбался:

— О, месье! Это весьма... оригинально. Полагаю, наши горные пейзажи предоставят вам простор для воображения.

Крау медленно выводил пером витиеватую подпись в толстой книге регистраций. Я, притворяясь поправляющей перчатку, мельком взглянула через его плечо: на странице чётко выделялась предыдущая запись: "Леди Селин и Одиль Гарденс, люкс 'Райский рассвет".

Поднимаясь по лестнице, я отметила планировку: на каждом этаже четыре номера, расположенные парами по обе стороны от лестничного марша. На стенах висели картины с горными пейзажами, под каждой — латунная табличка с названием: "Вершина грёз", "Эдельвейсовый рассвет", "Поцелуй ветра".

Наш номер на третьем этаже оказался слева от лестницы. Портье, открывая дверь старомодным ключом, с гордостью объявил: