Несгибаемый граф 5 - Александр Яманов

— А что стало с этими наглецами, минейр Николаус? — это он так обозвал меня на голландский манер. — Вы подали на них в суд и разорили? Я слышал, в России очень необычная юридическая система.

— Они умерли! Более того, у многих случайно сгорели дома вместе со всеми домочадцами! Царствие им небесное! — демонстративно крещусь, повернувшись к иконе, висящей в углу. — Зато с тех пор на Нижней Волге пропало пиратство. И почти прекратились пожары. Это провидение божье, не иначе.

— Тогда мне потребуется больше времени на изучение местных реалий. Тем более в дела вмешиваются высшие силы, — решил саркастически заметить этот безбожник.

— Ничего страшного. Я подготовил для тебя трёх советников. Двое хорошо разбираются в законах и местных обычаях. А капитан Козодавлев отвечает за охрану и заодно решит любой, даже неразрешимый вопрос, — отвечаю с усмешкой. — Поэтому начинать надо сразу. Съезди в Гамбург, получи все необходимые бумаги, забери деньги, и уже осенью можно открывать представительство банка в Санкт-Петербурге. Кроме залогов, надо запустить систему кредитования купцов и столичных торговцев, в первую очередь иностранцев. Они больше доверятся немецкому банку, нежели русскому. Касательно денежного ресурса не переживай. «Ван Ланшоты» одобрили мне заём в размере пятисот тысяч талеров. Больше лучше не брать. Голландцы очень хотят влезть на русский финансовый рынок, но я им запретил. Поэтому сразу реши для себя, на кого ты работаешь.

— Я верен своему слову, граф. Ван Брёкелены — дворянский род и знают, что такое честь, — с укором произнёс Аугустус. — Могу ли я спросить о конечной цели вашего замысла? Наверное, вы хотите построить мощнейшую компанию, контролирующую всю экономику России?

Надеюсь, мой ответ не разочарует гостя.

— Нет, я хочу создать десяток крупных промышленных, торговых и финансовых компаний, а далее продать казне и их русским акционерам. Скажу более, часть акций уйдёт по номиналу или даже дешевле.

Банкир некоторое время переваривал услышанное, пытаясь понять его смысл.

— Но зачем? Вы можете найти десяток богатейших людей, как поступили с «Сырьевым товариществом», и просто подняться на несколько ступенек выше, — логично предположил варяг. — Но готов работать для достижения любой цели. Ведь здесь открывается просто колоссальное пространство для манёвра! Заодно можно опробовать некоторые мои задумки.

— Моя задача — не заработать денег, которых и так хватает. Я хочу дать толчок развитию русской экономики. Часть производств и все банки будут переданы казне, когда у нас сменится правительница, конечно. Остальное получат достойные коммерсанты, которые вырастут за это время. Проект рассчитан примерно на пятнадцать лет. Возможно, мы будем пересматривать его по ходу. Но основная цель неизменна. Это не значит, что я не буду зарабатывать, — успокаиваю голландца. — Наоборот, нас ждёт множество операций, особенно в Европе. Да и компании мы всё-таки постараемся продать с прибылью. Однако России вполне хватит одной олигархической группировки. Вернее, я уравновешу её ещё минимум двумя.

— Всё равно мне сложно понять подобные мотивы. Однако предстоит жутко интересная работа, поэтому я с вами.

На этом разговор не закончился, а только начался. Хорошо, что Аугустус приехал в Кусково тайно, и здесь нет моей жены. Иначе пришлось бы тащить гостя на ужин, разоблачать его инкогнито и тратить время на порожнюю болтовню. А так мы наскоро перекусили и снова засели за бумаги. На что потратили весь день и часть следующего. В первую очередь мы обсуждали удар по империи Саввы Яковлева.

Этот мещанин с родовой фамилией Собакин, заработавший капиталы на махинациях с поставками продовольствия в армию, за последние пятнадцать лет купил двадцать предприятий. Причём за некоторые заплатил огромные деньги. Тому же Прокофию Демидову он отвалил восемьсот тысяч за четыре завода, а Воронцову — двести за один. Поверьте, даже магнаты уровня Разумовского или Скавронского не смогут сразу найти такую сумму в серебре. А здесь общих расходов под два миллиона, включая мануфактуры в Ярославле. Я примерно прикинул по ценам будущего: выходит порядка пятидесяти миллионов долларов. Прибавьте к этому дворец, несколько доходных домов, склады в столице и несколько огромных имений около неё. Откуда деньги, Зин? Ты вчера продавал мясо на рынке, пусть и обворовал русскую армию.

Любопытно, что оптовая скупка предприятий приходится на семидесятые годы, когда началась афера с Дворянским банком. А ещё Собакин, получивший вместе с дворянством новую фамилию, очень близок с главными казнокрадами страны — Воронцовым и Потёмкиным. Кроме всего прочего, Савва занимается ростовщичеством и винными откупами. Но меня больше интересуют его просроченные кредиты. Ага, есть и такие. Вместе с процентами набегает более полумиллиона рублей.

От восстания Пугачёва предприниматель пострадал не так сильно, зато смог выкупить разорённые заводы коллег. И я точно знаю, что у него сейчас проблемы с оборотными средствами. Кормушку в Дворянском банке прикрыли, от поставок в армию Яковлева давно оттёрли. Есть сложности и с винным откупом, заблокированным чиновниками. И здесь точно сработали против излишне наглого конкурента, задействовав административный ресурс. Многих аристократов бесит этот выскочка, ещё и воспользовавшийся тяжёлым положением людей. Я тоже нанёс ему удар, предложив тульским и другим заводам более дешёвый металл, ещё и с быстрой доставкой. С иностранного рынка Савву также слегка подвинули. Здесь неплохо постарались мои Орские медеплавильный и чугуноплавильный заводы, начавшие работать на персидский рынок.

Деньги у махинатора есть. Только они в имуществе и товаре. Поэтому сразу отдать долг в пятьсот тысяч для него критично. Отсрочку я не потерплю, как и давления. А казна пуста. Благодаря мне, в том числе. Ха-ха! Представляю рожу Гришки, когда он понял, что его обокрали. Фон Бер докладывал о натуральной истерике со слезами, соплями и разбитой посудой. Я так ржал, когда читал послание, что Антип вызвал дежурного врача. Слуга подумал о моём умопомешательстве.

Касательно Яковлева, у меня к нему ещё одна претензия. Она перекрывает все остальные. Нет на Урале более жестокого заводчика, чем он. Его деяния сопоставимы только с Евдокимом Демидовым. Кстати, после деятельности этого упыря осталось кладбище — вернее, десятки общих могил с несколькими тысячами трупов. В основном принадлежащих молодым людям, юношам и детям. После их обнаружения моими людьми изувер подписал себе смертный приговор. Он чего-то понял и потому сбежал из Москвы, засев в своём петербургском дворце под надёжной охраной. Ему так кажется. Просто в этом деле нельзя торопиться, и лучше устранить его тихо.