Черновик для Эффы 3 - Владимир Алексеевич Ильин

И я — тем более.

— А в части что скажут? Там парковки для гражданских нет, только за периметром.

— Денег дадим. Сигареты будем привозить. Офицерскому составу — коньяк. Да придумаем что-нибудь. Но каждую ночь — новый маршрут отправки и возвращения. Как минимум, полдня вне рисков.

— Насчет оставшихся двенадцати часов — тоже есть мысли.

— Бери «Арту» и приезжай, поговорим.

— А Ренни?

— Кто это? Знать не знаю. — Сбросил я вызов.

Выключил мобильный и выкинул в ближайшую урну. Эффа сделает со своим то же самое, так что никаких проблем.

— Зажрались вы в своей столице, — буркнули позади.

Шедший поодаль мужик смотрел на такое использование техники с осуждением. Впрочем, и сам он в корзину не полез. Империя — богатая страна.

Глава 4

Глава 4

Когда вернулся в депо, шел четвертый час вечера. Честно говоря, возвращался усталым — вместо наслаждения теплым летним днем, отправился на вокзал, а оттуда на Аликс. На другой планете провел часов десять, разбираясь в складских запасах одной из лунных баз.

До этого было просто неинтересно, что там хранилось — сухпай у нас был одинаковым, а система оранжерей и гидропоники вышла из строя в первый же год. Я тогда был не совсем в адекватном состоянии, чтобы размышлять здраво и цепляться за попытки сделать жизнь чуть приятнее, чуть лучше. Скорее, искал тех, кому можно сделать ее гораздо хуже…

Потом начались годы поиска портальных сигналов, книги из информатория, жесткая дисциплина, чтобы поддерживать тонус мышц, и полеты под звездами — в качестве награды самому себе за проделанную работу.

Было скверно, было тоскливо, но чаще всего просто безразлично — про тот период я стараюсь не вспоминать. Я и удерживался-то информацией, сказанной когда-то на лекции: что с созданием хотя бы двух работающих порталов, цивилизация запирает себя на планете. Потому как любой поиск будет заблокирован сильным и ярким ближним сигналом — как нереально разглядеть звезды в полдень.

Портальные переходы на мертвых базах я выключил — собственно, по ним и искал выживших. Впервые в истории цивилизации, поиск стал возможен.

Или мы просто не хотели кого-то находить?..

Потом около часа я стаскивал интересные находки в главный зал базы — огромный купол под звездным небом, под которым находился черный мрамор, мебель и диваны в темных тонах. Солнечный свет почти никогда не попадает внутрь — расположенная в глубоком кратере на полюсе, база находилась во власти вечной ночи. Освещение давали фонари, вроде уличных, протянутые вдоль ковровых дорожек. Автоматика работала исправно — и каждое мое появление с новыми чемоданами армейской расцветки сопровождала мягкая волна света.

Как собрал все, что казалось мне перспективным, активировал рамку портала — она находилась здесь же, просто стояла отключенной от энергосистемы базы.

Положил руку на терминал — портал считал отпечаток, сверил уровень доступа и предложил запомнить код перехода. После согласия, слегка защипало нёбо во рту — узор портала отпечатался на нем прихотливой энергонитью, чужеродной телу, поэтому легко воспроизводимой перед глазами, если прислушаться к себе. Там же раньше был узор портальной рамки гравилета и нескольких знаковых точек на Земле — пока не выучил намертво. Сейчас они не требовались.

Огляделся, пересчитав все вытащенное — вышло пятьдесят упаковок, в основном малых и сверхмалых размеров. Средних — всего двенадцать, крупных — четыре. Да и все не нужны — большинство взято «для размышления» и вряд ли будет использовано.

Через шлюзовую покинул базу, сел на свой гравилет в гостевом доке и вернулся обратно в ветреную пустыню, поставив машину рядом с полузасыпанными песком мешками с таллиумом. Труп мэтра Нарема лежал там же — я словно бы вернулся его караулить. Но тварь он и в самом деле такая, что убедиться лишний раз в его смерти — сердцу приятно.

С гравилета вновь перешел на лунную базу — портал работал штатно. А что ему будет?.. Присел на диван — пыли не было, механизм очистки не допускает ее в воздух.

Пока система освещения медленно погашала свет, смотрел на кейсы, чемоданы, футляры — взвешивая принятое решение.

В этот раз я желал сделать то, чего раньше не допускал даже в мыслях — взять с собой что-то несозданное на Земле, чужое ей.

Опасность дать новому миру что-то, способное его дестабилизировать, столкнулась с сухой констатацией факта, что местные уже дважды чуть не угробили самих себя и безо всяких «инопланетных» находок.

А еще — если ничего не сделать, то меня убьют.

Будущие мертвецы чуть иначе смотрят на старые принципы. Вставляют в них оговорки — о том, что передавать ничего нельзя, но использовать можно.

Но если убьют, то какая уже разница, что найдут на теле?..

Умирать не хотелось — у меня два кота, два гравилета и депо. А если чего-то не хочется, то надо приложить все усилия, чтобы этого не случилось. И все доступные методы.

Технические новинки легко объяснить «секретными разработками» — Эффа, уверен, будет кивать, и Хенни поверит. Взять с нее бумагу, что обо всем не узнает даже папа — а потом все отрицать, если папа о чем-то все же узнает…

«Но об этих сложностях я буду думать потом», — потер я лоб от усталости и перешел обратно на Землю. Перекусил там в кафе и направился на работу.

Походил по территории, обнаружил Чалыча, увлеченно что-то рассказывающего работающим у стен девчонкам-штукатурам. Так-то они не штукатуры, а художники, просто вместо кисти — шпатель, а краска только одна и серая. Что не мешает им делать стены ровными и получать за это неплохие деньги. Тем более что стены кончатся явно раньше лета — полностью весь комплекс ремонтировать нет смысла, завязнем. «Парадную» часть — и уже хорошо. А остаток лета с хорошими деньгами — это гораздо лучше, чем все лето, но без денег.

— Мне бы, девушки, то полотно восстановить… — Тем временем вещал Чалыч. — Оно же в пожаре совсем сгорело, вместе с мастерской Альго Навасена.

В столице улица есть, названная этим именем — художник легендарный, есть у него отличные батальные полотна. Был допущен до первых лиц — портреты двух императоров, отца и деда нынешнего, выставляются в музеях. После них и получил основные свои награды, но помнить его будут за другое. Прожил долго, так что Чалыч в молодости и в самом деле мог с ним пересечься.

— И что,