Черновик для Эффы 3 - Владимир Алексеевич Ильин

— Да я так, шучу. — Перевел я взгляд с «Арты» на нее. — Сейчас скажу — снимут и закатят внутрь.

Вернулся к своим — Чалыч уже о чем-то сосредоточенно разговаривал по сотовому телефону. Сагго, сидя на земле, увлеченно рисовал эскизы в блокноте — судя по виду, вместе с карандашом отнятому у Чалыча. Мастер словно меня и ждал.

— Забираем?

— Ага. Там гравиплатформа должна быть — только ворота открыть.

Над городом «Арте» летать не позволялось — поэтому приехала в прицепе.

Вернулся к Эффе, с интересом разглядывающей все вокруг.

— «Сверхновую» свою заберешь? Ее обслужили уже.

— Заберу. Прокатишься со мной для проверки качества?

— До вокзала и обратно?

— Можно и так, — медленно кивнула Эффа. — Даже лучше.

Снова пришлось дергать Мастера — пока что «касса» была только в его мобильном телефоне. Отметили там акт приемки-передачи, зафиксировали цену — и урезанная на величину налога сумма капнула на счет фирмы. Первый доход.

А дальше — «Сверхновая» со мной и мисс Сойер на борту подобрала трап и телескопические опоры, плавно вышла из бокса и устремилась к небу.

Эффа поглядывала на меня, словно желая начать беседу, но до вокзала проехали в тишине. Обсуждали мелочи — вроде планов на будущее депо, примерных сроков готовности к «праздничному» открытию. Хотелось успеть до осени — многие вернутся из отпусков, появится спрос на обслуживание перед сезоном. Всякие мастики на корпус, аэрозоли против обледенения и слякоти, проверка пневматики перед холодами. Ну а как столица станет сначала серо-коричневой вместе с приходом осени, а потом бело-серой — с выпадением первого снега, у многих появится желание стать чуть ярче, выразительнее, радостнее. И вот к этому времени надо успевать. Тогда покажу городу «Сагиру» — пока что она стоит в закрытом боксе. Сагго сказал бы — томится, и в этом тоже есть часть правды. Но при всем желании летать именно на ней, она банально примелькается, и «вау эффекта» к открытию не выйдет. Надо удивлять — а как появится выразительное «тоже хочу», указывать адрес, куда можно обратиться. Поэтому так.

Возможно, на южном фронте увидят ее гораздо раньше — но это если знакомый Эффы был прав, и импульсную силовую «Арты» можно будет сопрячь с мозгами «Сагиры». Выйдет очень быстрая штука.

— Проверяйте режим посадки, — кивнул я на свободный пятачок у вокзала.

«Сверхновая» мягко утвердилась на асфальте — пневматика погасила инерцию.

— У вас нет замечаний, мисс? — Вежливо уточнил я.

— Никаких, мистер Савой.

— Тогда можно лететь обратно, — словно бы выполнял я обычный облет свежеотремонтированной машины.

Дождался острого и недовольного взгляда Эффы, выложил свои телефоны — дождался такого же действия от нее, с явным оттенком радости. И только после этого взял ее за руку и перенес на Аликс.

Правда, не в то место, к которому она успела привыкнуть. Вокруг было темное пространство лунной базы с медленно разгорающимися вокруг фонарями.

— Под ноги смотри, не споткнись, — предупредил я, отходя от портала к диванам.

— Так и знала, что у тебя должно быть темное и мрачное логово. — С интересом осматривалась Эффа по сторонам. — Тут ты хранишь наворованный таллиум?

— Таллиум… А пойдем, посмотрим на таллиум, — встал я с дивана и махнул рукой.

— Разбросано тут всякое… Бардак… — Проворчала она, пробираясь через ящики. — А в них что?..

Я молча направился по коридору, а от него — к дверям лифта. Положил ладонь на чуть выступающую панель, и массивные створки тихонько открылись.

Дождался Эффы и нажал на минус четвертый этаж — из семи имеющихся.

— Прохладно тут… — Смотрела девушка по сторонам, касалась пластика под дерево и нержавеющей стали довольно габаритной кабины. Попыталась достать до плафонов на потолке — но не вышло. — Это грузовой лифт?

— Грузопассажирский и единственный. На базе было не так много людей.

— А где они сейчас?..

Вопрос потонул в тишине.

О том, что кабина двигается, отмечали разве что цифры на табло — сменяющиеся крайне медленно — и ощущение падения при полной тишине. Мне тут крайне неуютно, но приходилось терпеть.

Минуты через три прибыли на «минус четвертый», прошлись по коридору под стать лифту — металл, пластик. Только пол был гладким, скальной породы — тело базы было вырублено внутри спутника.

Через два поста, каждый из которых принимал мое право находиться тут вместе с гостем, оказались возле сейфовой двери — ее пришлось откатывать вручную. Неслабая физнагрузка, но система охраны желала знать, что пришедший не ранен, не находится под воздействием — поэтому считывала энергетику тела непрерывно.

— Пожалуйста, — повел я рукой, показывая зал, размером со спортивный.

Сверху неторопливо зажигались ряды освещения, тускло отражаясь в металле слитков, сложенных друг на друга квадратами высотой до колена. Даже несмотря на широкие разлинованные краской проходы, предназначенные для проезда погрузчика — тот находился в дальнем углу, хранимый объем подавлял.

— Тут гораздо больше пяти тонн, — сглотнула Эффа.

— И он в слитках, а не в порошке.

Двенадцать рядов и двадцать линий, по тонне в каждой стопке. Ведь нельзя допустить, чтобы все это пропало во время громадного катаклизма на поверхности планеты. Множество хранилищ, и ни одного убежища.

— Таллиум?..

— На Аликсе он тоже крайне редкий. — Кивнул я. — Золото, серебро, никель, платина — тысячами тонн в космосе. Он там радиоактивен, но для нас это не было проблемой.

— Ты мне пять тысяч отдавать не хотел… И я тебе сок с пирожком покупала… — Ошарашенно смотрела девушка на стопки крайне дорогого ресурса — основного для нынешней цивилизации.

— Эффа, я как-то пытался продать пятьдесят грамм таллиума. Не килограмм, не десять, не тонну. Пятьдесят грамм — проволочкой нарезал. Я еле ноги унес… — Вздохнул я.

— Не повезло один раз — повезло бы в другой…

— Там столько трупов было, что я уж лучше поголодаю, — замотал я головой. — И так по краю прошел.

— Есть ведь госскупка…

— Да одинаковые у них вопросы! — В сердцах высказался я. — Принесешь сдавать — сразу под кожу лезут, где взял, сколько еще есть, где живут подельники. Бандиты хотя бы наивные, верят в вокзальные ячейки. А государство сначала наручники нацепит… — Вздохнул горестно.

— Значит, пять тонн ты вернешь?

— Верну три.

—