Тег #Враги - Ник Тарасов

А не успеет… Ну, буду считать, что вложил в эти семь стеблей и немного зелени каплю доброй, лечебной энергетики. Пусть вся эта эзотерическая чушь, в которую я никогда не верил, хотя бы раз окажется не такой уж чушью. Если человеку от этого станет хоть на один процент легче — значит, мои услия были потрачены не зря.

Я вышел из магазина на весеннюю слякоть. Серое небо нависало низко, по асфальту текли мутные ручьи, машины лениво шуршали колёсами по мокрой каше. Подняв воротник, я зашагал к такси, стоявшему у обочины.

По дороге поймал себя на кривой усмешке. Айтишник, стратег, человек, привыкший просчитывать события на несколько ходов вперёд, покоритель финансовых рынков будущего, а ведёт себя как школьник, который тайком подкинул цветы под дверь и теперь надеется, что никто не догадается, чьих это рук дело.

Хех.,.

Ну и ладно. Правда в том, что тут реально никто не догадается!

Иногда нужно делать вещи, которые не раскладываются на выгоду, проценты и расчёт. Не всё в жизни обязано приносить прибыль. Не всё вертится вокруг денег…

А может, дело было и во мне самом. За год я оброс делами, деньгами, людьми вокруг, а внутри всё равно сидела холодная ясность: по-настоящему меня тут не знает никто. Лена любит (да, как мне кажется — любит ) Артёма Дорохова, студента с внезапно прорезавшимися мозгами. Кит уважает работодателя, который платит вовремя. Клиенты ценят надёжного и ответственного мастера. А человека, который прожил сорок с лишним лет в другом мире, со своим багажом опыта, со своими взлётами и падениями, не видит ни одна живая душа. Кроме, может статься, женщины с травмированной головой, которую я в глаза не видел. Вот за это тонкое безумное родство я и выложил сумму денег не жалея за букет.

* * *

Была ещё одна мыслишка, но не импульсивная, как в случае с Мариной Вершининой давно скребущаяся в затылке, которую я всё откладывал на потом. И вот, кажется, дозрел.

Права. Водительское удостоверение.

Всю новую жизнь я передвигался либо на своих двоих, либо на такси. Оно и понятно: сначала нищий студент, потом человек, которому не с руки светить деньгами, потом просто некогда. Такси в Тюмени две тысячи шестого стоило смешных денег, водители знали город лучше любого навигатора, которого тут пока и в помине не было. Глянцевые складные бума.жные карты у каждого в бардачке… ммм, этот запах… романтика… Удобно, дёшево, голова свободна для работы в дороге.

Но что-то во мне сопротивлялось этому раскладу. Не то, чтобы прямо сопротивлялось, но хотелось самому этих ощущений… В прошлой жизни я за рулём провёл много лет. Машина была продолжением рук, я чувствовал её кожей, парковался в щель по зеркалам не глядя, бывало, что и ехал зимником на Севере в метель, когда фары упирались в белую стену. Однажды по делам я ехал с глубин одного региона в глубины другого, непрерывно двадцать четыре часа за рулём с перерывами на перекусить и туалет. Так делать категорически нельзя, но опыт такой был… в году две тысячи двенадцатом той, моей прошлой, жизни. А тут просто сижу пассажиром, как барин.

Да, так тоже можно и я не собираюсь от этого полностью отказываться, но хотелось и самому!

Хватит это терпеть! Пора это исправлять. Молодое тело, свободные деньги, растущий бизнес — самое время сесть за руль уже официально, по местным бумагам. И не за случайную баранку, а за руль McLaren!

Ну да, ну да… с моими текущими накоплениями у меня только и хватит, что на руль от McLaren…

Записался в частную автошколу.

И вот тут началось самое смешное.

Группа подобралась по большей части зелёная, вчерашние школьники, восемнадцатилетние пацаны и пара девчонок. Было ещё несколько человек примерно до тридцати. Я среди них всех — двадцатитрёхлетний по паспорту, но в два раза более мудрёный жизненным опытом внутри черепа — сидел за партой и старательно лепил из себя новичка. Ох, как это было непросто… Я как бы не был специалистом по мимикрии.

Теорию читал усатый дядька-инструктор, монотонно, по бумажке из учебника, который, казалось, отставал от жизни даже по меркам две тысячи шестого. Я слушал про знаки и разметку, про всякое «уступи дорогу », кивал и делал вид, что впервые об этом слышу. Пару раз чуть не «спалился»:: то влез с уточнением про регулировщика, которое студенту знать неоткуда, то поправил соседа по парте в задачке на перекрёстке слишком уж уверенно. Ловил себя за язык, изображал, будто ' где-то читал' и «батя что-то такое говорил в перерывах между подзатыльниками за двойки ещё в старшей школе ».

Один пацан — Данила, худой, с наушниками от плеера на шее — прицепился ко мне на перекуре во дворе автошколы. Я не курю и не курил, просто свежим воздухом дышал. А он курил. Примостился рядом. Видимо, после того как я неоднократно блистал своими знаниями по правилам дорожного движения на занятии, решил, что я шарю, уже где-то раньше ездил. Спросил, откуда так правила знаю и есть ли опыт. Я пожал плечами, сказал, что отец иногда учил и давал порулить по просёлкам, вот кое-что и осталось в голове. Данила сразу оживился. Рассказал, что его батя начал учить его ещё лет с пятнадцати на полигоне, а потом понемногу выпускал кататься по пустым дорогам за городом. Я понимающе кивнул, поддакнул парой похожих историй, и дальше разговор уже сам покатился: кто на чём мечтает ездить, что из себя должен представлять нормальный инструктор, про машины разные поговорили (тут я особенно старался не забывать, что мы в две тысячи шестом). Кстати, про машину мечты свою я сказал Нива 4×4 2131, чтобы не привлекать к себе внимания. Он мечтал ездить на Toyota Corona, что «бочка», и поновее годом выпуска. Короче, обычная болтовня двух пацанов на перекуре…

Марина

В мою палату вошли трое…

Первой была молодая девушка. Быстрая, с растрёпанными волосами, свитер надет наизнанку швами наружу, глаза красные… как при недосыпе. За ней — женщина средних лет, с шалью на шее, губы поджаты, в руках комкает мокрый платок. И следом, опираясь на руку той, что помоложе, — старушка. Обычная такая старушка, в вязаной кофте, лицо в частой сеточке морщин. Правда, ощущалась какая-то прыть в её взгляде.

Они обступили кровать с трёх сторон, наклонились ко мне, и полилось — вполголоса, наперебой, глотая слёзы. Словно они пришли на похороны, а не в