Проект «Будущее». Часть 2 - Андрей Анатольевич Федин

От позднего обеда мой младший брат отказался. Ожидаемо. Нарушение привычного графика всегда было для Ромки проблемой и провоцировало у него нешуточный стресс. Обед возможен был в три часа — согласно расписанию. Но точно не в начале шестого. Теперь в Ромкином расписании значились иные занятия. Поэтому приём пищи сдвинулся до вечера, как бы мой младший братишка ни проголодался. Перемены в графике давались моему брату с большим трудом. Ужин в Ромкином графике значился только в девятнадцать часов — не раньше и не позже. Пока же у него оставалось время на чтение и на то, чтобы сделать уроки.

Ромка понемногу успокоился: вернулся в знакомую колею распорядка дня. Он проделал привычные манипуляции, которые совершал по возвращении домой: вымыл руки, переоделся. Он всё больше походил на обычного Ромку, деловитого и самостоятельного. Я выждал, когда мой младший брат уселся за письменный стол. Пару минут посидел в его комнате (в кресле), понаблюдал за тем, как он переворачивал листы книги и чуть заметно шевелил губами. Шелестели страницы. Громко тикали в большой комнате часы. За окном шумели машины на проезжей части. Ромка успокоился — мои мысли тем временем свернули в иное русло.

Надя встретила меня в прихожей, лишь только я покинул Ромкину комнату. Она пока не переоделась в домашний халат, словно предчувствовала: дома мы не засидимся. Надя строго посмотрела мне в лицо.

— Саша, что ты задумал? — спросила она.

— В гости схожу, — ответил я.

— К соседям?

— К ним. К мелким пакостникам.

Надежда прикоснулась кончиками пальцев к моей руке и попросила:

— Саша, успокойся.

В Надином голосе я услышал тревожные нотки.

Пожал плечами и сообщил:

— Я совершенно спокоен.

Бросил взгляд в зеркало на своё отражение. Невольно улыбнулся: в зеркале я спокойным не выглядел. Сердце в груди билось ровно. Но мой взгляд из зеркала не предвещал ничего хорошего — тем, кто испортил мне настроение.

Я посмотрел Наде в глаза и сказал:

— Такой поступок нельзя оставить безнаказанным. Иначе почувствуют вседозволенность. Что будет дальше? Дверь нам подожгут? Или побьют Ромку? На всякое действие должно быть противодействие.

Надя качнула головой.

— Саша, не сейчас, — сказала она. — Сперва успокойся.

Я вскинул руки и показал Наде свои пустые ладони.

Заверил:

— Всё будет хорошо. Без жертв и увечий. Только воспитательная беседа.

Я улыбнулся — специально для Нади. Обошёл её по дуге и вышел в коридор. Запах табачного дыма там всё ещё чувствовался. Ощущался и аромат Надиных духов: он пропитал воздух на лестничной площадке, пока я возился с замком. Я прошёл к двадцать пятой квартире — Надежда последовала за мной. Я отметил: она не прихватила с собой сумочку. Решила, что пистолет ей не понадобится? Я хмыкнул и вдавил большим пальцем кнопку соседского дверного звонка. Мысленно сосчитал до пяти. Затем трижды ударил по двери кулаком. Дверь под напором ударов задрожала — я между делом отметил, что выбью её без проблем (если захочу).

— Саша…

Я вскинул руку — Надя замолчала. За дверью двадцать пятой квартиры шаркнули шаги. Глухо щёлкнул замок — дверь приоткрылась: на ширину моей ладони. Я опустил взгляд на высунувшееся из квартиры женское лицо.

Посмотрел в светло-зелёные, точно обесцвеченные глаза. Увидел тонкие морщины на лбу соседки, похожие на черные штрихи с Ромкиных рисунков. Заметил следы помады (морковного цвета) на её тонких губах.

Спросил:

— Где он?

— Кто? — сказала Клава.

Её голос мне напомнил скрип металлических петель двери в Ромкиной комнате. Соседка вытянула шею — взглянула мне за спину: на стоявшую там Надю. Плотно сжала губы, словно выказала недовольство нашим визитом.

Я дёрнул за ручку двери — соседка подалась вперёд и едва не свалилась в мои объятия. Вот только я не думал с ней обниматься. Поднял левую руку — Клава врезалась в мою ладонь холодным влажным лбом.

Шлепок прозвучал пошловато. Будто в сцене из фильма для взрослых. Клава отшатнулась и снова подняла на меня глаза. Ручку двери она выпустила — я распахнул дверь, вдохнул хлынувшие мне в лицо ароматы.

В двадцать пятой квартире пахло гнильцой, плесенью и нафталином. Эти запахи явственно проступали сквозь фон из запахов табачного дыма: свежего и застоявшегося. Почувствовал я и запашок лекарств: валерианы и… корвалола.

— Куда? — взвизгнула Клава.

Я положил ей руку на плечо. Взглянул поверх её головы вглубь квартиры. Смахнул соседку со своего пути одним движением. Клавка едва не упала — схватилась руками за дверной косяк. Я чиркнул по её плечу рукой, когда перешагнул порог.

Прочувствовал, как чиркнули пальцы соседки по моей спине. Клава в мою одежду не вцепилась: не успела. Пугливо скрипнул у меня под ногами паркет — непривычный звук, чужой и неприятный (как и витавшие в квартире соседей запахи).

— Куда⁈

Вновь раздавшийся женский визг будто бы подтолкнул меня в спину. Я ускорил шаг и буквально ворвался в ближайшую из комнат. Замер там на смявшейся у меня под ногами тонкой ковровой дорожке, скользнул взглядом по сторонам.

Комната размерами походила на Ромкину. Прикрытые гобеленами стены, две кровати, тумба — спальня. Запах лекарств здесь стал отчётливее. За окном покачивал ветвями росший около подъезда тополь. Я чуть склонил голову: заглянул под кровати.

— Стой! — крикнула Клавка.

Я хмыкнул, вернулся в прихожую. И тут же встретился взглядом с выглянувшим из соседней комнаты Анатолием. Тот выглядел едва ли не нарядно: в рубашке с длинным рукавом и в мятых коричневых брюках. Его наряд «одомашнили» потёртые тапки.

Сверкнули на щеках соседа седые волоски щетины, блеснули широко открытые глаза. Сосед заметно вздрогнул, поднял перед собой деревянный табурет: направил на меня его потёртые ножки. Словно нацелил мне в грудь орудийные дула.

— Ага, — сказал я.

Краем глаза заметил в прихожей движение: около входной двери. Бросил туда взгляд — в тот самый миг, когда Надя выбила из рук соседки похожий на пику металлический прут и повалила её на пол. Выполнила приём аккуратно и почти беззвучно.

Я мазнул взглядом по прижатому щекой к паркету лицу Клавки. Заметил слюну, стекавшую на паркет с испачканных морковного цвета помадой губ. Встретился взглядом с Надиными глазами: смотрел в них долю секунды, улыбнулся.

— Саша…

Я не дослушал: рванул к соседу — резко и почти мгновенно сократил разделявшее нас расстояние. Ножки табурета покачнулись. Я махнул рукой, точно медведь лапой; ударил по табурету, отбросил его в сторону — тот врезался