Опасная наследница второй очереди - Вера Павловна Окишева

– Надежда всегда забирала у меня все, что мне нравилось, - тихий голос за спиной мог разжалобить любого, но не меня.

Эта семейка вся прогнила. Они ругались, деля наследство, совершенно забыв и о дядюшке Максимилиане, и о покойнике Александре. Очень «дружная» семейка!

Глава 11

ГЛАВА 11. СЕМЕЙНЫЙ УЖИН

Когда–то давно слушала притчу о диалоге между студентом и преподавателем существует ли зло. Студент доказал, что зла не существует, что это состояние полного отсутствия в сердце людей любви. И вот я тогда, слушая эту притчу, думала, что за религиозный бред? Но сейчас, глядя на своих родственников, собравшихся за одним столом, я вспомнила эту причту. Притчу о том, что не существует холода, потому что это состояние отсутствия тепла, и не существует темноты, это не что иное, как отсутствие света. Тепло и свет мы может изучить и измерить. Так и любовь мы может почувствовать, а вот зло…

Зло – это отсутствие любви! Теперь я это ясно видела. Когда нет любви, ни о каком сострадании, ни о каких привязанностях и совести нет и речи.

Мои родственники даже во время ужина собачились, как свора бездомных дворняг в дорогих нарядах, блестя украшениями. Дяди всячески пытались унизить тетку Аглаю. Жены дядюшек поддакивали им, но и между собой умудрялись тонны грязи высказать. Василий с женой цеплялись к Варваре и Надежде.

Я думала, что если бы вдова Александра была здесь, то зверинец дополнился бы еще и детьми. Жутко весело я проводила время, мысленно ликуя.

Слушала свои эмоции и поражалась, что притча была удивительно верной. В моем сердце не было ни грамма любви к родственникам. Дядя Марк, который в первые минуты встречи проявил привязанность к моей маме, оказывается, просто среагировал на ее имя. Только и всего. Выяснилось это очень быстро, через три минуты, как начался жаркий спор в холле по поводу виноградников.

Имя моей мамы, ее память, ее честь были не раз втоптаны в грязь. Мои родственники пытались доказать мне, что я не имела права на наследство дяди Максимилиана, но против официальных данных ничего не попишешь. О чем я и сказала им.

– Ваш отец отрекся от своей дочери, но брат от сестры нет. Именно поэтому нотариус по наставлению дяди Максимилиана и разыскал меня.

– Да он про нее знать не знал! Он забыл о ней, как и все мы! – подписал себе приговор дядя Давид.

– Есть доказательства ваших слов, что дядя Максимилиан не вспомнил мою маму? Вы так были с ним близки? - насмешливо бросила в лицо заносчивого старика. - Вы всегда были с ним в контрах. И это он вас проклинал на всех мероприятиях. Это вас он хотел забыть и не вспоминать никогда. У меня есть доказательства, они все в свободном доступе в галанете. Так что вы не знаете, какие чувства дядя Максимилиан испытывал к моей маме. Возможно, стыд? Иначе почему я здесь? Жила себе на Земле и знать вас всех не знала. Если бы не желание дяди Максимилиана, так и не узнала бы, что на Полунии у меня есть родственники!

Хорошо прикрываться мертвым, он уже не сможет ничего сказать и защититься. Теперь дядя мой непробиваемый щит против родственников. А еще его слуги.

Я развернулась к Освальду, который присутствовал здесь же в холле, встречая гостей.

– Господин Травин, разрешите наш спор. Дядя Максимилиан упоминал хотя бы раз о моей маме, своей сестре, Александре Петровне?

Управляющий на миг растерялся, но быстро оглядев всех Апраксиных, смело вышел вперед.

– Да, господин неоднократно упоминал свою сестру Александру. Я даже слышал, как он сказал, что мечтал бы отмотать время вспять, чтобы все исправить.

– Благодарю, господин Травин, ваши слова как бальзам на мое израненное одиночеством сиротское сердце.

– Прошу к столу, ужин подан, - кивнул Освальд, приглашая следовать за ним.

И вот я сидела за столом и слушала перепалку моей семейки, представляя, что нахожусь среди змей, которые шипели, кусали друг друга и доказывали мне, что в моем сердце не зло поселилось, а просто из него ушла любовь.

Блеск ножа развлекал меня, не давая погрузиться в черные мысли еще глубже. Освальд пару раз показывался мне на глаза, и каждый раз я улыбалась ему еле заметно, что бы не привлекать внимание.

– А что же наша сиротка ничего не ест и просто молчит? - неожиданно обратился ко мне Василий. - Неужели ты ничего не хочешь унаследовать?

Нет, они не змеи, а свиньи, которые сметали все со стола, не смущаясь траурного настроения. Человек все же умер, а про него словно все забыли. А ведь каждый из них может быть следующим.

– Почему же не хочу – очень даже хочу, – спокойно ответила и отложила слишком уж соблазнительный нож. На кухне, кстати, они куда более привлекательные и острее. Жаль, что нельзя взять попользоваться.

– И что же ты хочешь? - протянула ехидно его жена, та еще мышь, и это при том, что их дочь очень красива. Елена Апраксина, интересно, а она знала тайну своего мужа? Тайну, которая всплыла после ответа детектива, нанятого мною для поиска грязного белья своих родственничков.

– Что хочу, то я обязательно получу, можете не волноваться. Ведь виноградники не самое ценное, что есть у дядюшки Максимилиана.

Все переглянулись за столом, размышляя, о чем это я, но я решила добавить огонька к общению.

– К тому же я слышала, что ты, Василий, всего лишь признанный сын любовницы. А значит, у тебя прав на наследство еще меньше чем у меня! Я законная дочь своей матери, а ты нет.

Ой, что тут началось. Крики, вопли, кидание едой. В голове моей звучала классическая музыка, я с улыбкой уклонялась от летящих в мое лицо листков салата. Елена оказалась той еще штучкой. Вспыхнула как фитиль у динамита, шипела, плевалась огнем. Побледневший Василий орал на меня, что я никто и звать меня никак. Марк возмущался об отсутствии у меня воспитания.

Я хлопнула ладонью по столу, встала и, глядя Марку в лицо, напомнила, по какому поводу у нас траур именно сегодня.

– А вы не думали, дядя, что ваш незаконнорожденный избавился от помехи? Смотрите, как он ест весь вечер и не давится, а у него брат умер! Лицемеры! Хоть кто-то вспомнил о покойнике? Его тело еще не остыло в морге, а вы…