Отставной экзорцист 5 - Михаил Злобин

Глава «Оптимы» повернулась ко мне, словно бы вопрошая, возможно ли погасить лампы. И я, немного поколебавшись, кивнул.

Вдвоём с Цепковым мы выключили один светильник полностью, а у другого отрегулировали яркость, установив на самый минимум.

Теперь в будущей комнате хранения оружия воцарился густой полумрак. А сам я встал рядом с Инессой Романовной, готовясь защищать её от любой гипотетической угрозы.

— Начинайте, Виктор, мы ждём, — изобразила Радецкая приглашающий жест.

— Да, спасибо… сейчас… минутку… надо настроиться…

Грошев поёрзал на стуле и прикрыл веки. Правда, времени ему понадобилось раза в два больше, после чего он вдруг уронил голову на грудь, будто резко уснул. Президент «Оптимы» дёрнулась по направлению к Виктору, но я перехватил её и заставил усесться обратно.

И в этот момент всё и началось…

Пухлощёкий коллега резко вскочил на ноги. Стул отлетел и стукнулся об стену. Грошев выпрямился подобно натянутой тетиве и прохрустел всеми суставами. Петли синтетической ленты на его руках заскрипели будто снег под подошвами. Вены на шее Витьки набухли, став похожими на синие канаты. А затем тело неестественно медленно начало запрокидываться назад. Оно выгнулось под немыслимым углом, да так, что одержимый практически коснулся темечком пола.

Постояв в такой чрезвычайно неудобной позе, Грошев порывисто распрямился. Глаза его распахнулись, и лично мне по первому взгляду стало явно — перед нами находится уже не человек.

Не счесть, сколько раз мне доводилось сталкиваться с носителями, пребывающими в состоянии демоногенного психоза. Я знал, что у них нет никаких тормозов или рамок, сдерживающих первобытную жажду разрушения. И потому готовился всадить в Виктора иглы тайзера, если меня насторожит хоть какая-нибудь мелочь. Однако дальнейшего развития событий я совсем не ожидал…

Грошев вдруг опустился на колени и распластался на полу, прижав лоб. Причём, этот раболепный поклон он адресовал именно мне.

— Ч… что вы делаете? — вцепилась Радецкая в подлокотники до побелевших пальцев.

— Являю полнейшее смирение тому, чья воля бесконечно сильнее моей, — отозвался демон, не поднимая лица. — Я слишком отчётливо осознаю своё место, и потому мне остаётся лишь умолять о снисхождении.

Голос его звучал странно и объемно. Как будто в маленькой комнате говорили одновременно несколько человек.

Взгляды всех присутствующих разом скрестились на мне. Но я и сам был удивлён не меньше остальных…

— Кончай паясничать, тварь, — рыкнул я. — Поднимись, сядь и отвечай на вопросы.

— Как вам будет угодно, — легко согласился демон.

— Кто ты? — снова заговорила Радецкая, когда Цепков вернул на место отлетевший стул.

— Моё имя — Аш, — чуть склонил голову одержимый.

— Ты демон?

— Разумеется.

— И зачем ты пришёл сюда? Я имею в виду наш мир.

— Я всего лишь искал удовольствий, строгая госпожа, — улыбнулся Грошев краешками губ.

— Поясни, — нахмурилась Инесса Романовна.

— О, нет ничего проще! Как видите, я не наделён ни силой, ни тягой к разрушениям, кои часто свойственны многим моим собратьям. Я всего лишь инкуб. Мой удел — извлекать сладость из того, что смертные зовут плотскими утехами. Мне больше по нраву утопать в эмоциях и наслаждении, а не в крови.

Мне показалось, что у Радецкой от этого признания пошли красные пятна по шее. Однако в полумраке могло и почудиться…

— Так значит, Аш, вы здесь не для того чтобы убивать? — на всякий случай уточнила президент «Оптимы».

— Вовсе нет. Скорее совсем наоборот, — осклабился демон, но улыбка у него получилась крайне жутковатой.

— Кто тебя привёл сюда? Кому ты подчиняешься? — обратился я к иномирной сущности.

Стоило мне раскрыть рот, как с физиономии Грошева испарились любые намёки на веселье. Теперь он стал больше похож на нашкодившего пса, который жалобно взирает на своего хозяина.

— Прошу простить моё невежество, но я не знаю ответов на эти вопросы, — опустил лицо одержимый. — Дело в том, что такие, как я, мало кому интересны. Мы обретаемся сами по себе и чаще всего стараемся не попадаться другим соплеменникам. Мне унизительно это признавать, но я ничтожество, которое остальные демоны, скорее всего, убьют ради потехи, если встретят.

— Брешешь, падаль, — прищурился я, нисколько не поверив твари.

— Я бы не посмел, — невозмутимо отвесил мне поклон одержимый.

— Тогда как ты попал в этот мир? Как нашёл Грошева? — спросил я, медленно обходя вокруг связанного Грошева.

— Боюсь, мне и здесь нечего сказать, — ещё ниже опустил голову демон. — Я просто наткнулся на прореху мироздания и нырнул в неё, ведомый лишь жаждой глотка иной жизни, вдали от затхлых пустошей моего дома. Кем был проторен сей путь — мне неведомо. А хозяина этого тела я отыскал по запаху подавленных желаний и смятения. Вот и всё…

Мы с Радецкой ещё долго допрашивали Аша, но ничего кардинально нового так и не узнали. В конце концов, где-то через полчаса, Грошева вдруг затрясло, а потом вывернуло на пол густой жёлтой слизью. Едва отдышавшись, одержимый прохрипел:

— Мне жаль… но я не должен больше… оставаться. Плоть противится и бунтует… Я не хочу вредить… ему…

Сразу после этого Виктор обмяк, едва не свалившись со стула. И нам потребовалось некоторое время, чтобы привести его в чувство. И вид Грошев приобрёл такой, будто проснулся с жутчайшего бодуна — губы бледные, лицо зелёное, глаза еле разлипаются, тело сотрясает мелкая дрожь.

— Ну что… убе… дились? — слабо пробормотал он.

— Так вы запомнили содержание нашей беседы? — полюбопытствовала Инесса Романовна.

— Коне… чно… — выдохнул Витька. — Я всё видел и слы… шал, просто не мог говорить. Теперь пони… маете? Мы не опасны. Мы всего лишь два ничто… жества…

Глава корпорации обратила свой взор на меня, ожидая моего вердикта. Но я пока не стал делиться соображениями здесь, а указал глазами на дверь.

Мы вышли из КХО, и Инесса Романовна спросила уже напрямую:

— Что думаете, Пётр Евгеньевич? Мне этот Аш показался убедительным.

— Это и подозрительно. По своему прошлому опыту могу сказать, что чем демон слабее, тем он тупее и злобней. Низшие так и вовсе мало чем от зверья отличаются. А этот рассуждает слишком уж трезво. Больше похоже на тщательно спланированный и отыгранный спектакль.

— Возможно, ваше присутствие сыграло немалую роль в его усмирении? — бросила на меня многозначительный взгляд собеседница.

— Вот ещё одна странность, — сделал я вид, что не заметил её тонкой провокации. — Ведь те восемь носителей, гнавшихся за мной до Княжеского сада, меня совсем не боялись. А этот какой-то больно проницательный.

— И каково же ваше мнение? Как нам с ним поступить?

— Уничтожить. На иное я не