Иной - Алексей Александрович Стопичев

уходил почти счастливый. Почти, потому как всё ещё глодала меня мысль о том, что предателем мог оказаться кто-то из нас. Но я это выясню обязательно. Не зря я веками выстраивал свою сеть, вовлекая людей и иных разумных во всех королевствах…

Глава 13

Охота виконта

Северо-запад королевства Пульшер отличался лесистостью. Но леса были небольшими — в десяток-другой лиг в поперечнике. Зато в лесах этих в изобилии водились кроли и кабаны, косули и прочие съедобные звери. В этот лес и отправился на охоту виконт Макс Утомак после двухмесячного беспробудного пьянства. Однажды утром встал, посмотрел на себя в зеркало и не узнал собственную рожу: оплывшая, с набрякшими мешками под глазами. Даже на носу появились красные прожилки вен, а губы приобрели фиолетовый оттенок. И стало виконту страшно. Особенно, когда увидел, как дрожат у него руки. Потому позвал он своего дворецкого, ещё от отца оставшегося, и приказал скрипуче:

— Рубио, подготовь егерей и моего коня. Поеду на охоту сегодня, — виконт ополоснул лицо холодной водой, глянул неприязненно на спящих прямо на полу своих собутыльников, приехавших с ним из столицы, и приказал глухо: — Пока буду на охоте — гостей выпроводи!

Дворецкий, не скрывая радости, кивнул головой и пошаркал вниз отдавать распоряжения. А Утомак скинул грязную, провонявшую уже рубаху и впервые за много месяцев переоделся в чистое. Вслед за дворецким спустился вниз. Пошатываясь, вышел во двор и чуть не ослеп от яркого утреннего солнца. Рядом оказалась Хельда — тоже пожилая служанка. Ибо молодые, сколько помнил виконт сквозь хмельной угар, из-за домогательств его тридцати удалых друзей давно пропали из замка, и на все вопросы дворецкий невразумительно отвечал, что сроду их тут не было. Хельда сунула сердито хозяину в руки кувшин с квасом, и Макс принялся взахлёб пить студёный напиток. Жадно, быстро, отчего квас стекал по шее. Отдал пустой кувшин служанке и двинулся нетвёрдой походкой к конюшне, где уже стояли три его егеря и командир охраны. Последний начал было говорить, что уже приказал десятку вооружиться, чтобы ехать с виконтом, но Утомак отмахнулся и проговорил уже не так хрипло:

— Нет надобности! Это мой лес. И егеря, если что, защитят.

Хорошая погода начала потихоньку выветривать из души поселившийся там страх, а яркое солнышко будто истаивало жуткую тревогу. Виконт, пока доехал до леса, даже повеселел немного, и уже поглядывал с усмешкой на троих егерей. Кого и как зовут он давно не помнил, потому как в поместье появлялся редко. А Ирвин — старый егерь, обучавший виконта ещё мальчишкой охоте на разного зверя — давно умер от старости. Потому Утомак, посопев немного, ткнул пальцем в старшего егеря и спросил:

— Как тебя?

— Жакомо, ваша милость, — тут же ответил старший егерь.

— Вот что, Жакомо! На кого охотиться будем?

— На кого скажете, сеньор, — поклонился в седле загонщик.

Виконт подумал немного, посмотрел на лук, на тяжёлое копьё и решил:

— Давай-ка косулю загоним!

Второй егерь тут же проговорил:

— Косули сейчас в восточной части леса, милорд, можем проехать туда!

Утомак кивнул, соглашаясь, и они вчетвером поехали по лесной дороге. Лес после дождя был чудо как хорош. Пахло умопомрачительной свежестью. Птицы, будто воспрянув, пели на все голоса, и вообще в душе виконта впервые за многие месяцы проснулась какая-то благостность. Увидев приличных размеров поляну, виконт остановил коня и повернулся к Жакомо:

— Вот что, любезный. Давай-ка я стану здесь с копьём. А вы гоните сюда косуль! А мне оставь в подстраховщики этого, носатого! — виконт ткнул пальцем в третьего егеря.

Жакомо и второй егерь поклонились и уехали в чащу, а виконт спешился, и, пока оставшийся загонщик привязывал лошадей, взвесил в руках копьецо, примериваясь, как половчее его кидать. Потом присмотрел место и сказал егерю:

— Станем здесь.

— Как скажете, милорд, — кивнул егерь, тут же встал чуть сзади и правее Утомака и застыл безмолвным чучелом. Виконт даже дыхания его не слышал, и пару раз оборачивался, чтобы посмотреть — на месте ли загонщик. Тот был на месте, и виконт расслабился, уставился вперёд, на поляну, ожидая появления зверя. В какой-то момент из леса выскочил огромный, жирный кроль, поскакал, подпрыгивая над высокой травой, смешно выбрасывая задние лапы. Утомак встрепенулся было, даже приподнял копьё, но тут же опусти. Для кроля нужен был лук, но вряд ли в сегодняшнем состоянии Макс был способен попасть в двигающуюся цель. А копьём попасть в небольшого кроля — тоже нереально. В это время сзади послышался шум, еле различимый. Виконт обернулся и увидел, что егерь, прикрыв глаза, мягко упал в траву, а на его месте стоит бледный воин — плечистый, но худощавый. И смертельно опасный. Это Утомак понял сразу. По безжалостным, чуть прищуренным глазам. И по движениям, скупым, бережливым, но резким и стремительным. Будто хищный зверь вышел погреться на солнышко.

Виконт, растерявшись, выставил перед собой копьё и прохрипел испуганно и жалко:

— К-кто ты? Вы?

Незнакомец, впрочем, даже не подумал отвечать. Повернул голову чуть вбок, не сводя глаз с виконта, и проговорил негромко:

— Милорд, виконт готов к разговору!

— Лес полон моих людей, — визгливо сказал Макс, чувствуя, как ещё сильнее задрожали руки. Яркое солнце стало казаться уже не радостным, а зловещим. А лес из уютного превратился в мрачный. А из леса шагнул к виконту ещё один разумный: высокий, с русой бородой и русыми волосами. И этот выглядел воином сильным, бывалым. Но что-то было в его облике ещё более пугающее, чем в первом. Виконт вглядывался в лицо второго незнакомца и понял, что его напугало больше всего: какое-то ледяное, всепоглощающее равнодушие. Будто глыба льда поселилась в вышедшем из леса. А тот, не обращая внимания на копьё в руках Утомака, подошёл ближе и проговорил безразлично и даже как-то скучно:

— Доброе утро, виконт. Я баро Ино Пинатум, один из пяти Всадников.

И Утомак почуял вдруг, как от ужаса всё ухнуло вниз и скрутилось внизу живота, вызывая настолько резкую боль, что Макс выронил копьё и согнулся, выплёскивая из себя в рвотном порыве съеденный недавно завтрак. Но если первый незнакомец смотрел на виконта с некой брезгливостью, то вот Всадник даже не поменялся в лице. Был всё так же каменно-равнодушен. И проговорил холодно:

— Если вы закончили блевать, господин виконт, то я хотел бы услышать несколько ответов на свои вопросы, —