КОМСОМОЛ-4 - Ольга Войлошникова

— А-а-а! — внезапно понял я. — Зрелищности не хватает?

Братья одновременно кивнули. Прям болванчики тебе.

— Как бы вам объяснить, чтоб в ярких картинках… У русских есть поговорка про рыбку съесть и хм… — Я оглянулся, никто не видит? Хотя продолжать неприличную поговорку не стал. Братья смотрели на меня и моргали, не догоняя. Аж неловко сделалось. — Лад-но, попробуем по-немецки. Вам что важнее: результативность или зрелищность?

— Результат, конечно! — сразу ответил за обоих Тобиас.

— Вот и будет вам результат. Давай, вперёд двигай. Вон у моста целая шеренга лежит. Но, к слову, взрывать тоже будем. Всё взорвём, всех цивилизаторов в труху. Но, — я поднял палец вверх, — потом, когда уезжать будем.

Повеселели. Простые души! Хлебом не корми, дай фейерверк из чужой военной собственности устроить.

Кстати, фейерверк! Отец Бенедикт мне что сказал? Баланс соблюдать, так? Значит, сегодня сиренью только поднимаем кадавров! И чего-нибудь фигачим обычной зелёнкой. Запасец небольшой есть.

Мост проявлялся всё чётче, и мне почему-то прям хотелось скорее оказаться к нему поближе.

Маной тянет.

Да ну, не может быть! Тут в городе всё словно высушенное! «В джунгли пришла великая сушь!»

Но подъехав ближе, я понял, что тут каким-то чудом сохранилось маленькое окошко вне полей подавления. Не рассчитали господа цивилизаторы? Или вынуждены были блокирующую будку на несколько метров сместить? Если итальянцы или франки ставили, могли посчитать, что ерунда это несущественная. Или кто-то из инженеров решил, что посреди больших городов и так магический фон понижен, не сыграет роли крошечное пятнышко.

А оно бы и не сыграло, если б не река! Река — мощнейший природный ретранслятор сырой маны. И несмотря на все подавители, сюда, к этому окошку, она доносила энергию и выплёскивала. Воздух над водой как будто аж переливался.

Вот это нам подспорье! Берём!

Только рукой человеческой не дотянешься… А вот медведем!

Я накинул шкуру и свесился за перила моста, вытянув лапу…

Бэн-н-н-нц! — вылетевший из проулка мотоцикл с коляской врезался в столб. Ну просто водитель увидел замершего над перилами моста меня и… засмотрелся, в общем.

А я от неожиданности жахнул по ним «бабочками». Не сиреневыми — обычными бабочками, огненными! И получились они вполне отчётливыми и изящными, а никакими не кляксами! Помнят руки-то!

Конфуз состоял в том, что вся втёкшая в меня зелёная мана разом ушла в тройное заклинание, испепелив подвернувшихся солдафонов буквально в пыль.

Однако!

— Парни, проверьте-ка технику. Если на ходу — затрофеить! — я ткнул в уткнувшийся в столб мотоцикл. — Будем по городу с шиком разъезжать!

Так-то повреждений особо не видать, да и звон больше от каски водителя шёл.

Как сказал бы дядя Петя: от каски, пришедшей в критическое сближение с металлоконструкцией, — усмехнулся Зверь.

— А зачем нам ещё и мотоцикл? — спросил Отто, неуклюже выдираясь из тесной машины.

— А затем, мой любознательный друг, что на мотоцикле военные символы цивилизаторские. И к тому же — разве тебе не надоело упираться коленками в сиденье Тобиаса?

— Надоело! — быстро сказал Отто.

— А мотоцикл ты водить умеешь?

— Немного.

— Ладно, проверяйте. А я делом займусь.

Вдоль ограды набережной лежало полтора десятка свежих мертвяков. Я начал поднимать кадавров, прислушиваясь к шумам, отчётливо разносящимся в ночной тишине.

Впереди что-то бахнуло. Или Коля, или Хотару развлекаются.

Или оба сразу.

— Заводи! Поехали, а то без нас всё закончится.

И мы поехали.

* * *

Что хочу сказать? Тесные улочки в этой Вене. Как они тут живут вообще? В некоторые улочки разве что мотоцикл колясочный с трудом впишется. А если б нормального формата автомобиль? А ползун, не дай Бог? Центральные улицы-то ещё ничего, но те, по которым иногда делали петли мы — вообще караул.

Следующих шестерых кадавров я поднял у входа какой-то магазин. Чего посреди ночи они тут делали? Да и неважно так-то. Интересно, кто их — Николай или Хотару? Видимых-то на первый взгляд повреждений на солдатах не было. Целое отделение! Это же праздник какой-то! И, что самое забавное, я, когда их поднимал да приказ объявлял, даже из машины не вылез. Барствуем помаленьку.

А дойчи, смотрю, уже и не морщатся.

Прониклись суровой военной действительностью?

Наверное. А с другой стороны — чего иронизировать, парни нормальные, только восторженные излишне. Ничего, окружение оживших трупов скоро это пообтешет. Ну и я помогу. — Тут я поймал сам себя на том, что думаю, и усмехнулся: — Неслабые у меня мысли! Вот сейчас самое время корону поймать! Зазнаётесь, твоё сиятельство!

Именно. Но я слежу! Так что всё путём будет.

Ага, одна надежда на тебя. Главное, чтоб ты сам нос не задрал.

Медведю неудобно нос задирать!

Ой, не знаю, не знаю!

Так. А это уже точно Колина работа. Он же у нас маньяк-взрывотехник? За углом, метрах в двухстах от нас долбануло и на перекрёсток выехала колёсная катушка. Выкатилась. Вернее, то что от колёсника осталось. Военная машина горела и катилась вперёд чисто по инерции. Вы когда-нибудь видели, как катится машина на горящих колёсах? Я так в первый раз. Зрелище такое, страшноватое.

— Что парни, вам хотелось красивостей — пожалуйста! Нравится?

Чад от горящих покрышек заволакивал улицу чёрными клубами.

— Нет, герр Аркадий. Не нравится! — мотнул головой Тобиас, сдавая назад. — Но мы их сюда не звали!

— Вот! Правильная мысль! — похвалил я его.

— И, ваше сиятельство… я хочу сказать, ваш метод мне нравится больше. Он как-то чище, — вдруг выдал Отто.

— Забавное определение. Ладно, объезжай его и покатили дальше. Война себя сама не навоюет!

Глава 7

ЗАПАДНЫЙ БЕРЕГ

ПЛАН СЛЕГКА МЕНЯЕТСЯ

Австрия, Вена

21 января 1948 года, разгар ночи

Аркадий

Мы вырулили обратно на набережную, чтобы увидеть, как Коля старательно подравнивает свежеупокоенный рядок. И тут мне вдруг с необычайной остротой пришла в голову мысль. Нет, две мысли!

— Николай!

— Слушаю, ваш-сият-ство!

— Зови Хотару, и ко мне!

— Понял! Сей момент!

А я поднял десяток мертвяков, прочёл им привычный приказ, но присовокупил в конце:

— Двигаться к ближайшему крупному расположению воинской части европейской коалиции — бегом марш!

Кадавры, как я уже и предположил, бросились к ближайшему мосту.

Лошарик я! Все институты и университеты по старинной ещё традиции располагались кучно на западном берегу.