КОМСОМОЛ-4 - Ольга Войлошникова

оранжевых отблесках деловито перемещались молчаливые кадавры. Мне казалось, что края предметов начинают подрагивать и как будто обволакиваться туманной дымкой — от жара, наверное. Да и дым…

— Канпеки да!* — радостно завопила Хотару. — Они сами придут к нам в лапы! Пошли, Аригатаси, пошумим!!!

*Идеально! (яп.)

И МЫ ПОШУМЕЛИ

А потом ещё пошумели.

Второе здание Хотару просто подожгла. Видели вы, как летает волшебная лиса, поливая всё вокруг пламенем, извергаемым изо рта, как дракон? Вот тогда Тобиас сказал мне:

— Герр Аркадий, вы не боитесь жить рядом с чудовищем? — очень тихо сказал, железно убедившись в том, что кицунэ его не слышит.

— Так ведь дело в том, что это моё личное чудовище, дружище, — с какой-то весёлой яростью ответил ему я. — Моё, понимаешь разницу?

— Пока нет, — честно ответил он. — Может, позже? Надеюсь, что когда-нибудь пойму.

Кадаврам досталось добивать тех, кто выпрыгивал из окон и выбегал из дверей.

Отто сказал, что побудет тыловым охранением, и на всё это не смотрел. И правильно.

Вскоре для кадавров не осталось работы, и я отправил их в разные стороны пятью группами — искать трансформаторные будки и подстанции и уничтожать. Нашлось некоторое количество гранат. Немного, но я был уверен, что они всё равно что-то придумают. Поразительно! При всей кадавровой тупости они оказались одновременно и изобретательными. Такое впечатление, что у них отключались всякие сомнения, и мёртвые бойцы начинали применять все возможные способы достижения целей, о которых когда-либо слышали.

Так что периодически Хотару взлетала повыше и сообщала мне новости — там или сям в определённом лоскутке города отключался свет. И улицы начали наполняться маной! Особенно когда тёмных участков стало много вдоль реки.

В последнем общежитии нас ждали — раскрыв окна, изобразив из подручных материалов какие-то укрытия для стрелков и изготовившись за ними к стрельбе. По щитам, которыми я прикрывал автомобиль и мотоцикл, чиркнуло сразу с два десятка пуль, и я велел парням свернуть в проулок.

— В укрытие! И не сметь геройствовать, вы мне живыми нужны!

Но Коля был рад засаде на нас до посинения:

— Это они здорово придумали, ваш-сият-ство! Это ж какая мне экономия времени! Сквозь стенки не ходить, кажный раз новый ножик не искать! Это ж я могу за́раз! Разрешите бегом?

— Валяй! — разрешил я. — Твой этаж второй. Хотару, тебе третий, верхний. А нижних я сам возьму…

Я пёр прямо на них, и в меня шмаляли из десятков стволов… пока я не оказался достаточно близко и не выдернул у них жизни — тем приёмом, который попытался осознать в Страхотине. Стрельба в единый момент схлопнулась — единицы остались из тех, кто сидел выше и ещё не понял, что их методически вырезают. А у меня дико, невозможно закружилась голова. Настолько, что мне пришлось на одно колено упасть и рукой в землю упереться.

Чёт мне хреново, — сказал Зверь.

Вот не вовремя ты момент выбрал, чтоб ласты склеить, — жмурясь и изо всех сил стараясь собрать голову в кучу, попенял ему я. — Ты чувствуешь, земля дрожит? Они пришли.

Глава 8

ПОРА И ЧЕСТЬ ЗНАТЬ

ХАНА ВАШЕЙ БРОНЕКОЛОННЕ

Австрия, Вена

21 января 1948 года, дело к утру

Аркадий

Они пёрли с другого берега реки — по широкому мосту, переходящему в проспект. Признаться, я немного запутался, тот ли это был мост, по которому мы с парнями ехали, или другой — не настолько хорошо я знаю Вену, чтобы отлично ориентироваться в ночном мраке, разбитом сполохами огня и всплесками сирени.

Факт в том, что здесь им было просторно, и мне казалось, что пилоты, сидящие в шагоходах, ползунах и катушках, прям радовались этому факту. Особенно пилоты трёх тяжёлых «Мюратов» и двух пар чуть более изящных средних «Мортье» и «Даву». Следом катилось хрен знает сколько новой техники (почему-то мне страшно хотелось сказать: низкорослой).

Что-то вопили Хотару с Колей. Они вцепились в меня, как в того франка на набережной, с двух сторон, и, кажется, хотели тащить куда-то. Но я не хотел тащиться. Я чувствовал, что меня переполняет сирень.

Краем сознания я испугался за Хотару, но скосив глаза увидел краги — ещё более мощные, чем в прошлый раз. Это хорошо. Это значит, её не шарахнет. Но моего собственного Зверя сейчас, кажется, сплющит этой сиренью, которую я хватанул сверх меры, потому что никакая моя внутренняя фабрика по переработке энергии смерти в нейтральную не справляется. Здесь бы стократно большей мощи нужно было… Поэтому я хотел её скинуть. Просто скинуть! И я уже видел цель!

Первый «Мюрат», похоже, тоже заметил меня и начал наводить свои орудия. Почему так медленно? Или это со мной что-то?.. Я дёрнул плечами, стряхивая Колю и Хотару — и послал в сторону приближающейся колонны целый шквал заклинаний!

Нет, призна́юсь — это был настолько плохо контролируемый процесс… Меня практически рвало энергией — как недавно Отто при виде расколовшегося черепа. Сирень изливалась из меня, и единственное, что я успевал — облекать её в магические формулы — самые простые или самые до автоматизма наработанные.

Целая вереница смерчей — невиданно мощных и ярких — рванулась в сторону бронеколонны.

В старых шагоходах предостаточно щелей, а часть ползунов и катушек вообще открыты — так что всосались эти заклинания внутрь кабин за милый мой! Остальные проскочили мимо — к открытым кузовам, хаотически избирая тех, кому уготовано последнее предсмертное безумие.

Большинство машин сразу встали, а те, что остались на ходу, оказались заперты между замершими. Внутри замкнутых кабин рычало и выло. В открытых можно было видеть, как упыри рвут своих же. Кто-то пытался выскочить и убежать…

— Э, нет! Мы так не договаривались! Вы пришли со мной драться… — Я щедрой рукой запустил по проспекту целую тучу бабочек: — А я пришёл вас драть!!!

Плевать мне было, упыри хотят сбежать или солдаты коалиции. Бабочки убивают всех и наверняка. А там апостол Пётр пусть сортирует.

Я смотрел, как бегут и падают один за другим мои враги, и смеялся. Выглядел этот смех, конечно безумно. Но держать его в себе никаких сил не было.

— А теперь добавим жару! — выкрикнул я и скинул излишек сирени в россыпь ильиных огней — наобум святых, как деда говорит — в общем направлении.

Огромные огненные шары прокатились по проспекту шквалом. Что-то жахнуло вдалеке.

И одновременно что-то