КОМСОМОЛ-4 - Ольга Войлошникова

мана тоже. И всё это пыталось вместиться в моё хранилище, и надо было как-то наводить внутри себя порядок, но сил хватало только чтоб не рухнуть мордой в дно кузова.

Позади грохотало. Кажется, Хотару добралась до механизированной колонны. Вспоминая, с какой лёгкостью она поджигала машины в Страхотине, мне было даже немного жаль мехводов и прочих технарей.

Слушай. Мы сколько на одной сирени ходили — и ничего. Надо нам не сирень сбрасывать, а зелёнкой чего-нить магичить, – подал вдруг голос Зверь. — Отец Бенедикт же говорил…

— Вот где ты раньше был такой умный! — проворчал я.

— Чево такое? — сквозь крышу просунулась Колина голова.

— Да так, со Зверем переговариваюсь.

— А-а, прошу пардону, — Коля обратно втянулся в кабину.

Улицы города, постепенно переходящие в пригород, изгибались, следуя то ли рельефу, то ли причудам исторической застройки. Центральное широкое шоссе хоть и не было совсем прямым, но хотя бы приблизительно старалось что-то подобное изображать, а вот боковые улочки отворачивали от него под совершенно удивительными углами. Я аж даже подумал, что в глазах так плывёт. Посмотрел в карту — нет, натурально всё вкривь и вкось. Дорога вдруг вильнула, закладывая вираж по дуге — и упёрлась в железнодорожное полотно, перед которым, прямо перед нашим носом опускался шлагбаум.

Да ититская сила!

Будь я сам за рулём, я б, наверное, снёс этот шлагбаум и проехал — по-любому, секунд пятнадцать у нас в запасе имелось, но Тобиас (что значит законопослушный немец!) остановился. Я сонно и тупо смотрел вперёд. Просто пялился на шлагбаум — поверх кабины грузовика, мотоцикла и швиммвагена. Нарастал гул тяжёлого товарняка. Вот прополз паровоз. За ним угольный вагон. Потом какая-то будка. Платформа с чем-то большим, тщательно накрытая брезентовым чехлом. Следом ещё одна.

Чё тупим?!! — завопил Зверь. — Жги! Зелёнкой жги!

Я моргнул, прямее садясь в кузове и шарахнул вслед уходящей платформе ильиным огнём. Чехол загорелся! Ещё, в следующую! И ещё н-на! А лучше развернёмся и будем лупить навстречу, в лоб — так сила приложения больше будет!

Тут я возрадовался, завидев, что грузовой состав (как это часто бывает) изрядно длинен — р-р-р-работаем!!! Я принялся швыряться ильиными огнями с двух лап — благо, заклинание это из несложных по структуре и формируется почти мгновенно. С площадок, соединяющих платформы, посыпались на железнодорожную насыпь человечки в военной форме — не иначе, тормозные кондуктора* жить хотят!

*Должность в системе ж/д перевозок эпохи паровозов — люди, отвечающие за торможение состава, один человек на вагон/грузовую платформу.

На ходу раздувало знатно! По некоторым особо удачным броскам было понятно, что или пробить содержимое удавалось или свернуть сразу чегой-то в конструкции.

Отлич-чно! И даже глаза открылись!

Точно, муть в башке начала отпускать — легчает!

Задним числом я испугался, что какая-нибудь горящая дура может завалиться с платформы и рявкнул:

— Юстас, назад сдаём! Тобиас, Отто — назад!

Машины попятились, выходя из возможно опасной зоны, а я продолжал раздавать огня. Но тут машинист (или помощник), кажись, заметил исходящие дымом и языками пламени платформы и подал три коротких гудка — срочно тормозить, значицца.

— Ага! Давай-давай, — подбодрил его я. — Кондуктора́с половины состава уже пососкакивали!

Но в хвосте, видно, далеко не все углядели пожар и ехали себе спокойно. И на команду среагировали согласно табличке сигналов.

Раздались характерные скрежещущие звуки, состав задёргался — половина вагонов тормозила, половина так и неслась вперёд по инерции. «БЭН-Н-Н-НГ!» — я сперва не понял, что произошло, а потом увидел, что состав всё ещё едет вперёд, но мчится уже не весь. Передняя примерно половина оторвалась и, не имея людей, которые задействовали бы системы торможения на платформах, летела дальше со всей силой своей инерции, полыхая и чадя. Задняя же тормозила, как и полагалось, двигаясь всё медленнее и медленнее, пока не выползла перед наши светлы очи и не остановилась окончательно, аккурат перегородив шлагбаум.

— Да япону мать твою итить! — в сердцах рявкнул я.

— Кес кё се?* — высунулся с ближайшей тормозной площадки кондуктор, увидел меня, охнул…

*Что такое? (фр.)

Спустя полсекунды по ту сторону поезда скрежетнули по гравию насыпи подошвы сапог. Хрыщ-хрыщ-хрыщ… Доблестный франкский воин убегал, вопя: «Медведь! Медведь!»

К этому воплю присоединились другие. Но кто-то, судя по крикам и лязгу затворов, кажется, готовился застрелить медведя?

Да щас! Несите пушку!

— Борн, вы говорили, что живёте здесь сто лет. Есть тут объезд?

— Конечно, герр Коршунов! Чуть южнее есть другой переезд.

— Разворачивайте машины! Я сейчас!

Я выскочил из кузова и помчался вдоль вагонов, раздавая всем сестрам по серьгам — по ильину огню каждому, конечно же, судорожно соображая — хватит на всех или нет? Сиренью сейчас пользоваться не хотелось, в башке только начало проясняться.

Сколько хватит подожжём, а там…

Что там, мы со Зверем додумать не успели. С небес раздался возмущённый вопль:

— Веселится! Без меня!!!

— Хотару! — радостно взревел я. — Как ты вовремя!

И мы пожгли весь состав, из принципа не пропустив ни одну даже самую завалящую пушечку. А потом бегом вернулись к машинам, над которыми нервически нареза́л круги Коля, так и не отпустивший штык. Я перекинулся в человека и запрыгнул к Тобиасу в кабину:

— Поехали-поехали! Борн, ведущим! Отто, не спать!

Теперь герр Юстас оказался во главе нашей колонны. Впрочем, наверное, это было неплохо. Он гнал грузовик какими-то техническими задворками по узким извилистым проездам — пока мы не выскочили к очередному переезду, перегороженному шлагбаумом… перед которым Борн затормозил.

— Что вы делаете?

— Так закрыто…

— По-моему, вы слишком долго пробыли на чужбине, Юстас. Это же из-за нашего поезда! — ткнул я влево. В отдалении на путях можно было разглядеть горящий состав. А потом я высунулся в окно кабины и воздушным кулаком снёс шлагбаумы по обеим сторонам переезда. — Больше никаких преград. Поехали, поехали!

ВНЕ СЕБЯ

Южная Моравия, городок Зноймо

21 января 1948 года, около восьми часов утра

Лорд фельдмаршал

Он был просто вне себя. Настолько, что позволил себе орать по телефону на секретаря Королевской канцелярии:

— Вы, сударь, быть может забыли, что у нас тут идёт такая небольшая война! Да, война!.. Я вчер… Нет, вы дослушаете!!! Я! Лично! Вчера вечером передал срочный запрос — и что я услышал⁈ «Ваше прошение будет рассмотрено своевременно!..» Молчать! Какова наглость! Клерки диктуют фельдмаршалам!!! Молчать, я сказал!!! Если бы вы прислушались ко