КОМСОМОЛ-4 - Ольга Войлошникова

— Говори.

— Мы собирались не жалеть никого, — переключилась она на японский и показала взглядом на пишущего каптенармуса. — Почему ты оставляешь в живых этого?

— За его грудиной сидит зародыш смерти, — ответил я честно, — такой большой, что едва там вмещается. Думаю, у этого человека осталось времени примерно до утра. Я дал согласие его не убивать — в обмен на информацию. Но не лечить. Такого договора не было.

Она по-лисьи прищурилась:

— Справедливо.

Я обернулся к кадаврам… и вдруг решил проверить новую идею! Если они понимали приказ «действовать согласно уставу», то почему бы и нет?

— У кого из вас есть подробная карта Вены, дайте её мне!

В рядах возникло шевеление, защёлкали застёжки планшеток, и три кадавра предъявили мне бумажные карты разной степени уляпанности кровью. Прошёлся очищением. Пойдёт!

— Встать в строй! — Повернулся к каптенармусу, закончившему писать: — Показывай адреса на карте!.. Хотару, смотри! Вот эти три выстроены практически цепочкой. Двигаешься вот так, — я перенёс пометки с первой карты на вторую, — поступательно. Придам тебе усиление. Вскрываете двери и убиваете всех, можете сильно не аккуратничать уже. Потом переходишь с ними сюда и сюда.

— Думаешь, нас нигде не будут встречать? Должны же они хоть как-то среагировать на нападение?

— Думаю, что это будут их проблемы.

Хотару хищно улыбнулась:

— Я поняла!

Вот тут я снова обернулся к кадаврам и велел:

— Ступайте за этой госпожой и выполняйте все приказы, которые она вам отдаст!

Хотару в сопровождении полусотни устремилась на улицу.

— Теперь Коля.

Тот сразу перестал дуться у меня за спиной:

— Слушаю, ваш-сият-ство!

— Твои цели вот: раз, два, три. Последовательно и быстро. Если закончишь раньше Хотару, идёшь сюда, — я показал на её последний объект, — там встречаемся. Если мы управимся раньше, то к тебе подойдём.

— Понял! Разрешите лететь!

— Давай.

Я оглянулся по сторонам, поднял ещё двух кадавров и велел им вытаскивать трупы и укладывать в ряд вдоль дома на тротуаре. Ну мало ли — вдруг понадобятся мне? Выбирать удобнее будет. И сами чтоб по окончании работ в этот ряд легли. Подумал и добавил к приказу, чтоб убивали всех солдат и офицеров коалиции, кроме вот этого каптенармуса. Договор есть договор.

ПОЧТИ РУТИНА

Я вышел на улицу и заметил, как едва заметно дрогнули занавески на некоторых окнах дома напротив. Естественно, наша акция не осталась незамеченной. Что ж, пусть полюбуются на длинный ряд трупов, который сейчас украсит ночной городской пейзаж. Сам я подошёл к автомобилю, скинул шкуру и пару раз нажал на клаксон:

— Парни! Выходите, поехали!

Из магазина показались Мюллеры. Отто косился на кадавров, выволакивающих очередной труп. В рядке лежало уже не меньше десятка.

— Надеюсь, ты не будешь больше блевать? — спросил я, имея в виду зеленоватый вид младшего.

— Ему больше нечем, — кривовато усмехнулся Тобиас.

— Тогда поехали. Сперва сюда, — я вручил карту Тобиасу и ткнул в нужную точку. Хорошо, что карт было три!

И не успели мы тронуться, как Отто с удивлением посмотрел на нас:

— Слышите? Гремит! Это третий раз уже!

Да, отдалённый грохот взрывов я слышал, ещё стоя в холле первого общежития. Тогда я понадеялся, что засланцы с гранатами добрались-таки до электроподстанций. Но в этот раз звук был другой. И раздался он как раз с той стороны, куда мы ехали.

— Ну-ка, прибавим ходу! Отто, держись сзади!

Мы вылетели на небольшую площадь перед общежитием. Нет, скорее это был даже студенческий городок, в котором были объединены жилые корпуса, учебные здания, библиотеки и прочее. Кажется, в Европе такое называют кампусом? Так вот, прямо посреди большого красивого газона с клумбами (красивость позволяли разглядеть в изобилии наличествующие на сей площади весьма яркие фонари) стоял гусеничный ползун с лёгкой пушкой и пулемётом. И с бронированным, но открытым сверху кузовом. Стоял и красиво горел. Возможно, это было даже более красиво, чем газон.

Чуть в отдалении чадил обугленный практически до остова грузовик.

— Кажется, там горелые скелеты, — сказал Отто и сглотнул.

— И ничего не кажется, — возразил я. — Отличные скелеты. Но нам они вряд ли пригодятся. Сильно я подозреваю, что они будут разваливаться. Не блевать!

Отто усиленно задышал и тут же закашлялся от дыма.

— Отставить панику! Тобиас, действуем по отработанной схеме. Вскрываете любую дверь и сидите за ней до моего прихода.

— Яволь, герр Аркадий.

— Всё, я пошёл.

Хотару развлекалась во всю. Её героический путь можно было отследить по вылетающим стёклам (иногда вместе с рамами) и вырывающимся из освободившихся оконных проёмов клубам чёрного жирного дыма.

Что-то не очень мне хочется в душегубку лезть. Это лисе, может, всё равно…

Мы и не полезем. Мы тут что-нибудь подходящее найдём.

Я подошёл поближе и убедился — весь тротуар под окнами был завален мертвяками. Большинство зияли дырами посреди груди. Так-так, похоже, Хотару, памятуя о моей просьбе не сворачивать шеи, начала сердца вырывать? А тушку сразу выкидывать в окно, чтоб возни меньше было.

На противоположном краю фасада раздавался методичный звон стекла и шмяки. Работает, старательная наша! Ещё там орали и стреляли, иногда гуще, иногда реже, но Хотару, похоже, это мало волновало. Зачистка шла, почти не сбивая темпа. Звуки приближались. Что-то я не хочу под стеклину попасть. Щиты щитами, но мало ли… Я быстренько поднял четвёрку кадавров из тех, что поцелее, велел трупы собирать и ровно на газоне выкладывать. Вон, к ползуну. Сделаем картинку ярче. Сам отступил подальше и принялся наблюдать за окнами.

— Хотару!

Она высунулась из очередного разбитого окна:

— Я уже заканчиваю!

И именно сейчас где-то не очень далеко раздался «ДЫ-ДЫЩЬ!» — и весь квартал мгновенно погрузился во тьму. А в воздухе слабенько запахло зелёной маной.

— Жги остатки и пошли, сколько можно возиться! Проторчим здесь до обеда!

— Вакаримасита!* — крикнула Хотару, скрылась в проёме, и остаток этажа разом наполнился огнём. Хорошо, что тут всего три этажа. Быстро управились.

*Хорошо (яп.)

— Слушай, — сказал я ей, когда она слетела ко мне с окна, — а если шуметь получше, так нам и не придётся на окраину тащиться? Техника сама к нам приползёт, а?

Мы стояли в глянцевой тьме безлунной ночи, рядом чадил ползун, позади полыхало бывшее студенческое общежитие, и в пляшущих