Снова в строю - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

несколько потерял. Но, нет, все на месте, но десна с левой стороны опухла. Хм, боюсь представить, как мое лицо выглядит. Интересно, почему дар энергию в себя не забирает и на мои мысленные приказы не откликается? То, что он никуда не делся — чувствую. Похоже, не будь во мне магии, то во время взрыва выжить не сумел. Ничего, отдохну, займусь медитаций и восстановлюсь.

— Проводник нашего вагона не выжил, но он невольно заслонил собой нашего начальника охраны. Когда прогремел взрыв они шли в багажный вагон, а именно он взорвался, — рассказала Настя.

— Где мы и сколько тут валяюсь?

— В больнице, которой заведует господин Ботвинов. Нам повезло, позади следовал санитарный поезд, военные доктора оказали всем пострадавшим помощь и когда железнодорожные пути отремонтировали, то до города довезли, — поправив на моей груди одеяло, сказала моя помощница и нахмурилась. — Черт! От радости, что ты очнулся, я умом тронулась! Тебе же нужно спать и сил набираться. Минутку! — она метнулась к стеклянному шкафчику, вытащила из него железную коробочку, предназначенную для медицинских инструментов, и достала шприц.

Хотел запротестовать, но выдавил лишь какие-то протяжные звуки. А госпожа Исаева, не обращая на меня внимания, уже какой-то раствор набирает. Вот она стучит пальчиком по стеклу шприца, выгоняя воздух, а потом ко мне подходит. Чуть нахмурилась и осторожно взяла меня за руку. Скосил глаза и успокоился. Я же весь забинтован, ничего у бывшей старшей сестры милосердия не выйдет! Ей физически иглу в меня некуда воткнуть. Пока этому радовался, девушка продолжала действовать. Стащила с меня одеяло, неожиданно легко перевернула мое тело на бок, приспустила больничные штаны и с коротким замахом погрузила иглу в мою, прости Господи, задницу. Если у нее рука была до недавнего времени легкой, то сейчас уколола плохо, болезненно. Зато сознание почти сразу стало затуманиваться, даже возмутиться не успел.

Второе пробуждение оказалось ночью. При свете лампадки увидел спящую за столом Настю, которая положила под голову руку. Мне требовалось посетить уборную, поесть и почесать под бинтами зудящую кожу. Будить девушку не стал спешить, попытался решить свои проблемы самостоятельно. Встать с кровати оказалось невозможным, меня точно бинтовала бывшая старшая сестра милосердия и выполнила работу грамотно. Толком пошевелиться не в состоянии. Даже шею повернуть не получается, если только чуть двинуться всем корпусом. Избавиться от бинтов тоже не вышло, руки не гнутся, а кончики пальцев высовываются из-под перевязки на пару сантиметров.

— Вот же-ж, — ругнулся сквозь зубы.

Осталось два варианта: будить госпожу Исаеву и просить у той судно для справления нужды либо использовать свой дар, с помощью которого освободиться. Разумеется, потянулся к своему источнику и с радостью обнаружил в нем около десятой части энергии. Первым делом запустил диагностику, просканировав собственный организм. Никаких серьезных травм не обнаружил.

— И чего меня так замотали? — буркнул я и прикрыл глаза.

Требовалось создать посыл легкого лезвия, которым нужно управлять на расстоянии. Такое заклинание отнимает уйму сил, действует на небольшом расстоянии от источника, с которым связано энергетическим каналом. Вообще-то, само это лезвие представляет собой накопленную магию и поэтому каждое движение им опустошает запас в источнике. На тот же огненный шар уходит в десятки раз меньше сил. Чтобы срезать с себя все бинты и речи не идет, освободить хотя бы одну руку. С трудом, но через десять минут уже разминал пальцы, а потом распеленовывал себя, радуясь, что Настя сделала всего несколько узлов и те оказались в доступных местах.

— Михаил, ты чем это занят⁈ С ума сошел? — возмутилась моя помощница, которую все же разбудил своей возней.

— Разбинтовывай меня, по нужде требуется! — ответил ей и устало опустил голову на подушку.

— Сейчас утку подам, а вставать тебе категорически нельзя до прихода господина Ботвинова! — заявила девушка и уперла руки в бока: — Даже не мечтай меня убедить в обратном.

— Собираешься обращаться со мной как с немощным? — прищурился я. — У тебя же хватит сил провести диагностику моего состояния. Сделай ее и убедись, что я уже в порядке.

— Возможны скрытые раны и повреждения, которые приведут к ослаблению организма, — неуверенно сказала Настя и попросила: — Михаил, давай дождемся доктора, а пока с койки не вставай.

— Обидно, если не веришь, — вздохнул и потянул за бинт, намотанный вокруг головы.

— Ладно, помогу, а то ты его дернешь и кожу сдерешь. Когда тебя перевязывала, то кровь еще сочилась, к ней бинт прилип и снимать его необходимо осторожно, — проворчала Настя.

Минут через пять, избавившись от повязок я, в сопровождении девушки, прошел пяток метров и оказался в ванной комнате. Ботвинов определил меня в палату для высокопоставленных господ, чему могу порадоваться, так как тут даже душ имеется.

— Насть, дело есть, — выглянул из ванной комнаты, после того как справил нужду, умылся и зубы почистил.

— Что такое? — поинтересовалась та.

— Мне необходимо смыть с кожи мазь, засохшую кровь и грязь.

— И? — не поняла та.

— Один не справлюсь, — вздохнул я. — Голова кружится, сил почти нет, как бы сознание не потерять. Не могла бы ты меня подстраховать?

Настя недоверчиво на меня посмотрела, нахмурилась. Чтобы рассеять ее подозрения, как можно честнее сказал:

— Сама же понимаешь, опасности, как мужчина, в данный момент не представляю. К тому же, ты моя помощница, а отношусь к тебе, как к младшей сестренке.

— Господин Голицын, помнится, когда вы находились куда в худшем состоянии, то некая часть тела у вас исправно работала! — ехидно ответила та. — Не делайте из меня дуру! Ваши замыслы очевидны — затащить меня под душ и совратить.

— Госпожа Исаева, что за мысли? — покачал я головой. — Где ваша, сестры милосердия, к раненому жалость и сочувствие? Напраслину возводите! Ну какой из меня герой-любовник?

— Посмеялись и будет, — отмахнулась Настя, но не так уверенно. — Думаю, ты сам себя легко обслужишь.

— На что это ты намекаешь? — деланно возмутился я.

— Ты в состоянии самостоятельно душ принять, — поспешно ответила та, а у самой щеки покраснели. — Только это подразумевала!

— И как, по твоему мнению, спину потру? — не оставил своих попыток, затащить Настю под душ.

— Господин Голицын, ты же уже окончательно восстановился, — хмыкнула та. — Небольшие порезы, гематомы и покраснения не в счет,