Снова в строю - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

— Подожди здесь, сейчас пролетку поймаю, — Настя поспешила в сторону центральной улицы.

Долго скучать не дали, буквально из-под земли, точнее, из кустов показался Сашка-молния.

— Господин хороший, не желаете узнать новости из газет⁈ Там и про вас отписали! После того, как бомбисты подорвали поезд, в котором вы путешествовали, один из фотокорреспондентов заснял, как вас на носилках тащат.

— И ты решил удостовериться, что я жив? — усмехнулся и протянул ладонь пацану: — Здравствуй!

— Доброго денёчка, — важно надув щеки произнес Сашка-молния и пожал мою руку.

— Завтра, к обеду, подходи в мою типографию. Пара дел к тебе есть, — сказал я и уточнил: — Адрес-то знаешь?

— Да, он известен, многие ждут, чем народ удивите. Вложились-то солидно, а прибыль обещает оказаться смехотворной. Многие не только гадают, когда обанкротитесь, но и ставки на это принимают, — доложил Сашка.

— И много ли тех, кто верит в мое начинание? — поинтересовался я.

— Увы, проигрываете где-то двадцать к одному.

— А ты не решился сыграть? — уточнил я у пацана, с трудом скрывая на лице улыбку.

Александр старается выглядеть солидно, морщит нос и не тараторит. Похоже, его приятели поблизости и наблюдают, как их предводитель общается с важным господином.

— Лишних денег нет, а минимальная ставка — полгода, — он развел руками.

— Не осуждаю, — подмигнув пацану я увидел, что к нам направляется пролетка, в которой госпожа Исаева внимательно слушает моего начальника охраны. — Саша, ты ступай, а насчет завтра не забудь, — хлопнул пацана по плечу и направился к господину Васильеву, который уже спешил ко мне.

Судя по ауре и настроению Эдуарда Игоревича, то новости у него далеко не радостные. Так и оказалось! С первых же слов он меня принялся отчитывать!

— Господин Голицын, простите, но какого черта вы без охраны⁈ Мало того, ваша помощница, как простая служанка бегает по улице и ловит пролетку. Не вы ли мне велели заниматься ее охраной? Конечно, мои люди виноваты, что упустили тот момент, как вы покинули госпиталь. В их оправдание скажу, они имели представления, какие раны вы получили. Они еще и заверения хирурга учли, что на больничной койке вам дней пять точно лежать!

— Господин Васильев, а вы ничего не попутали? — рыкнул я. — Свои промахи не перекладывайте с больной головы на здоровую. Вижу — волновались и это приятно, но впредь держите себя в руках.

Мог бы его и дальше отчитывать, но не захотел. Отставной штабс-капитан смутился и виновато улыбнулся.

— Простите, нервы ни к черту, — покаялся мой начальник охраны.

— Докладывайте, уверен, вы что-то раскопали и это вам не понравилось, — велел я и добавил: — Прогуляемся немного, а то извозчик очень заинтригован и сгорает от любопытства.

— И еще не хотите, чтобы госпожа Исаева слышала, — буркнул Эдуард Игоревич.

— Если потребуется или сочту нужным, то Анастасию Николаевну в известность поставлю, — невозмутимо сказал я и предупредил: — Любую информацию, несущую мне или моим людям угрозу, вы обязаны сообщать только лично мне. Понятно?

— Так точно! — четко ответил бывший штабс-капитан.

— Хорошо, говорите, — удовлетворенно кивнул я.

Рассказ моего начальника охраны не занял много времени. В принципе, что-то в таком духе и предполагал. Единственное, в чем ошибся, главный кондуктор поезда или, как правильнее, обер-кондуктор, оказался невиновен во всем происходящем. Правда, это не снимает с него ответственности, так как он просмотрел, что делают его подчиненные. К контрабанде имел отношение старший кондуктор, отвечающий за порядок в вагонах, посадку и высадку пассажиров и являющийся негласным вторым лицом среди железнодорожных работников поезда.

— Именно Струков Геннадий Петрович, тридцати двух лет отроду, состоящий в Российской социал-демократической рабочей партии, сокращенно — РСДРП, — прочел Васильев, воспользовавшись записной книжкой. — Точнее, одной из ответвлений этой партии, проповедующей террор и смену режима вооруженным путем.

— Может он относится не к социал-демократам, а эсерам или анархистам? — уточнил я. — Дело в том, что взрыв вагона поезда, не вписывается в политику той партии, про которую говоришь.

— Радикально настроенные революционеры и их боевые ячейки имеются в любой партии. В том числе и из числа одаренных, с боевым даром. Известно, и про то, что они пытаются вооружить своих сторонников. Другими словами, готовят восстание, — задумчиво произнес Эдуард Игоревич.

— И как вы к этому относитесь? Согласитесь, некоторые лозунги революционеров актуальны, послабления необходимы, но имперская власть всячески тому противится, — произнес я, с интересом посмотрев на своего начальника охраны.

— Захват власти повлечет катастрофические последствия, — поморщился бывший штабс-капитан. — А вот будут ли приведены в действие те лозунги, которые провозглашаются — большой вопрос. А даже если и так, то не все пройдет гладко. Да и не верю я в такие обещания. Как только представлю, что страной начнут управлять те, кто в этом ничего не понимает, то аж дрожь пробирает. Возникает вопрос, что случится с теми, кто этому посвятил все свою жизнь.

Мне-то хорошо известно, что произойдет с владельцами заводов, фабрик и большинством высокопоставленных чиновников. Кто-то попытается встать на сторону новый власти и какое-то время будет на нее работать, но в большинстве своем таких людей подвергнут гонениям. В лучшем случае им удастся сбежать из страны, в худшем услышать приговор: «Расстрел». И неважно, что эти дамы и господа сделали для имперской России, а потом и для страны Советов. Тем не менее, насущные проблемы в лозунгах присутствуют, требуется вносить во внутреннюю политику перемены, времена и нравы меняются, мир не стоит на месте.

— Наши с вами взгляды совпадают, — удовлетворенно кивнул я и уточнил: — Не исключаю, что в деталях расходятся, но, в общем и целом, мы думаем одинаково и это радует. Хорошо, теперь, по существу, о том, что этот старший кондуктор сделал и зачем. Есть какие-то доказательства или только предположения?

— Слова двух проводников и помощника машиниста, — ответил Васильев. — Струков агитировал этих работников вступить в партию социал-демократов. Его видели, как он тащил саквояж в багажный вагон. Находился там примерно с двадцать минут, а потом ждал, когда туда направится Ромашов. Когда это произошло, то старший кондуктор выругался и на словах произнес что-то типа: «Повезло отставнику, но и такой вариант неплох.