Большая игра - Наиль Эдуардович Выборнов

Ну да, он же еврей, ему нельзя клясться на Библии

— Торжественно подтверждаю, — ответил Мейер.

Дьюи поднялся и спросил:

— Мистер Лански, какие отношения связывают вас с подсудимым.

— Мы друзья, — ответил тот. — Очень хорошие друзья.

— У вас общий бизнес? — задал следующий вопрос Дьюи.

— Я могу сказать, что оказываю Чарли финансовые услуги. В основном консультационные.

— Мистер Лански, в августе вы были ранены в перестрелке. Вашего охранника убили, а вы были госпитализированы в «Белвью», где вам провели операцию.

— Было, — кивнул Мейер, тут уж отпираться было бесполезно. — Меня действительно ранили, но я понятия не имею, кому нужно было пытаться пристрелить обычного финансиста.

— Расскажите, что вы помните о том вечере.

— Да практически ничего не помню, — Мей развел руками. — Я вышел из своего офиса, пошел к машине. Услышал несколько выстрелов, а потом я почувствовал боль в руке и тут же в боку. Упал, все поплыло перед глазами, и я потерял сознание.

— Ваша честь, у нас есть справка из больницы, — сказал Дэвис. — Мистер Лански в действительности потерял много крови в тот день. И чудом остался жив.

— Мы примем во внимание медицинские документы, — согласился судья. — Прокурор, продолжайте.

— Вы узнали кого-нибудь из нападавших? — спросил Дьюи.

— Нет, — покачал головой Лански. — Я почувствовал удар, упал и сразу же вырубился.

— Вы можете подтвердить, что стреляли по вам по приказу мистера Гордона?

— А мне-то почем знать, — он хмыкнул. — Его людей я там не видел. Когда я лежал в больнице, за мной никто не приезжал и не пытался добить.

— Однако первым, кто приехал к вам, был именно подсудимый?

— Нет, — покачал головой Мейер.

— А кто?

— Протестую! — заявил Дэвис. — Это не относится к делу.

— Протест принимается, — заявил судья.

— Да я отвечу, мне скрывать нечего, — ответил Мейер. — Первым делом ко мне приехал наш общий друг, Бенджамин Сигельбаум. Но это неудивительно, он всегда был для меня как младший брат, и он беспокоился за меня. Потом приехал Чарли, убедился, что со мной все в порядке.

— Он оставил дополнительную охрану? — продолжал давить Дьюи.

Идиот. Уж на кого нет смысла давить — так это на Лански. Он никогда никого не сдаст, в этом я определенно уверен. Он, пусть и не итальянец, но все равно человек чести.

— Нет. Но несколько наших друзей согласились присмотреть за мной. Понимаете, год назад, когда Чарли порезали какие-то ублюдки…

— Мистер Лански! — сказал судья. — Держите себя в руках. Вы в суде.

— Простите, ваша честь, — кивнул Мейер. — Когда Чарли порезали какие-то неустановленные лица, которых полиция так и не нашла, его пришли добивать, а полиция то ли не захотела, то ли не смогла обеспечить его безопасность. В итоге ему повезло уехать раньше, а в больнице произошла перестрелка, и один из наших друзей погиб. Неудивительно, что мы попросили друзей присмотреть за мной.

— Мистер Лански, — обратился к нему Дэвис. — Как вы считаете, ваше ранение связано с этим делом?

— Я вообще не понимаю, почему меня вызвали, ваша честь, — Мейер обратился к судье. — Я не понимаю, как мое ранение связано с Чарли, кроме того, что мы друзья. Меня подстрелили какие-то бандиты. Вы знаете, я — финансист, у меня куча недоброжелателей среди конкурентов и среди тех, кто не хочет возвращать долги. При чем тут Чарли я вообще не понимаю, честно говоря.

По залу прошел смешок, судья постучал молотком, призывая к порядку. Дьюи покраснел и попробовал зайти с другой стороны:

— Какой именно общий бизнес связывает вас с мистером Лучано?

— А мы обязаны раскрывать свои схемы? — повернулся к нему Мей. — Я боюсь, что это конфиденциальная информация. Здесь достаточно журналистов, и если я сейчас расскажу вам все, то ими начнут пользоваться все. Скажу только, что у нас все законно. Мы совместно инвестируем, и оба среди учредителей благотворительного фонда, который кормит тысячи людей в день.

— Мистер Лански, обвинение вопросов больше не имеет, — сказал Дьюи, резко выдохнув.

— Защита тоже вопросов не имеет, — кивнул Дэвис

— Вы свободны, — сказал судья.

Лански отошел и нашел себе место в зале, сел. Дьюи заглянул в папку и сказал:

— Обвинение располагает сведениями, что особняк Ирвинга Векслера был сожжен людьми, связанными с подсудимым.

— Протестую, — сказал Дэвис. — Это дело не является юрисдикцией прокуратуры Нью-Йорка. Это даже не Джерси — это вообще Филадельфия.

— У нас есть свидетель. Детектив отдела поджогов из полиции Филадельфии.

— Вызываем третьего свидетеля, — сказал судья.

Там вообще получилось смешно. Вышел какой-то толстый мужчина в костюме и просто зачитал отчет о том, что были найдены следы поджога. Канистры из-под бензин, и что возникло несколько очагов возгорания.

— Есть ли у обвинения прямые доказательства связи поджигателей с моим подзащитным? — спросил Дэвис у Дьюи.

Тот пожевал губами, после чего покачал головой и сказал:

— Прямых доказательств нет. Мы предполагаем связь, исходя из мотива.

— Предположения не являются доказательствами, ваша честь, — тут же вставил Дэвис. — К тому же мотив не доказан. Причин конфликта моего подзащитного с потерпевшим нет. Они никак не связаны между собой.

Судья кивнул и что-то пометил в бумагах. Я заметил, как Дьюи бросил быстрый взгляд на своего помощника, и лицо у него резко стало жестче.

Ни хрена у них на меня нет, если только сейчас не выйдет свидетель и не скажет, что это был я. Вот только на опознании меня никто не «узнал». И есть все шансы, что этого и не случится.

— Переходим к главному эпизоду, — сказал Дьюи. — Перестрелка двадцатого августа, в которой погибли двенадцати человек, включая Ирвинга Векслера и патрульного офицера Алекса Мерфи.

Зал притих. Дэвис рядом со мной чуть напрягся.

— На месте перестрелки обнаружены тела двух людей, аффилированных с Сальваторе Бруни, который является членом преступной группировки, возглавляемой подсудимым.

— Протестую! — тут же заявил Дэвис. — Это голословное обвинение. Факт существования преступной группировки ничем не подтвержден.

— Протест принят, — сказал судья.