Девушка из книжного переулка - Анна Либерти

старой квартире. Конечно, всё лежало хаотично, грубо скинутым в глубокие ящики стола. На то, чтобы их разобрать, нужно было по меньшей мере несколько часов. А ведь они пока осмотрели лишь письменный стол.

На улице в машине их уже ждал Александр Григорьевич. Закинув коробки в багажник, Никита сел на переднее сиденье, Вероника с Сёмкой уже удобно расположились сзади. Похоже, девушку вовсе не утомляла его шумная компания. Скорее наоборот. Болтая с ним о всяких пустяках, она забывалась, и за натянутой улыбкой временами проглядывалась настоящая.

– Ну что, теперь в лабораторию? Ты, Ника, там ещё не была.

Никита бросил взгляд на зеркало и заметил, как девушка напряжённо поджала губы. Поехать туда значило бы снова привести её в место, где буквально всё пропитано памятью о родителях.

– Сегодня у Ники был на работе трудный день. Да и меня в Институте знатно отчётами помучили. Может быть, перенесём экскурсию на другой раз?

Профессор вопросительно посмотрел на него. Хотел что-то возразить, но передумал и, согласно кивнув, нажал на педаль газа.

Попрощавшись, Вероника вышла из машины. Александр Григорьевич проводил её заботливым взглядом и, убедившись, что девушка благополучно зашла в здание гостиницы, повернулся к Никите.

– О чём ты хочешь поговорить? – Мужчина слабо улыбнулся, щуря подслеповатые глаза. – Ты ведь поэтому предложил поехать без неё?

– Отчасти да, – кивая, согласился Никита. – Когда мы были на квартире, Ника чувствовала себя неуютно. Думаю, ей ещё тяжело даётся всё, что связано с Покровскими.

Как и следовало ожидать, лицо профессора снова приняло болезненно-печальный вид, а лоб тут же прорезали глубокие морщины.

– Бедная девочка… Я об этом совсем не подумал, – слова вырвались из груди тяжёлым вздохом сожаления.

Он покачал головой, а потом затих. Старческая рука, держась за руль, мелко дрожала.

– Но я хотел обсудить кое-что другое. – Никита замолчал, дожидаясь, когда профессор вновь обратит на него внимание. – Это важно.

– Я тебя слушаю…

Сёмка уснул и тихо сопел на заднем сиденье. Они всё ещё стояли на парковке около гостиницы и, судя по настойчивым гудкам, мешали кому-то выехать. Несколько минут отсрочки, пока Александр Григорьевич переставлял машину, оказались весьма кстати. Он ни разу не перебил рассказ Никиты и теперь сидел, напряжённо обдумывая услышанное.

– Уверен, что это такой же кулон?

– Или невероятно похожий, не успел толком разглядеть.

– Значит, ты думаешь, что у Марка теперь появилась напарница? – Александр Григорьевич медленно препарировал его рассказ, словно пытаясь отыскать в нём какой-то крошечный камешек и извлечь на поверхность. – Странно… Мне казалось, он одиночка.

– Не думаю, что они вместе. Возможно, кулон попал к ней случайно. Я немного расспросил и узнал, что Марк был в магазине, искал книги…

– Но это ведь с её слов? – Профессор вопросительно приподнял брови, слишком внимательно разглядывая его лицо. – Если встреча подстроена, значит, и весь этот рассказ можно подвергнуть сомнению.

– Она не лгала! – упрямо поджав губы, уверенно проговорил Никита.

Ему очень хотелось верить в то, что Мира никак не связана с этой историей. Меньше всего ему хотелось, чтобы эта светлая девушка оказалась втянута в историю, в которой они уже погрязли с головой. Он чувствовал, что готов оправдывать её всеми возможными аргументами, какие у него найдутся. Хотя с чего вдруг такое доверие к незнакомому человеку?

– Мне тоже не хочется рассматривать худший из вариантов, – профессор по-своему истолковал его настойчивость, – но пока мы ничего не знаем наверняка, лучше держать в голове их все. В конце концов, даже самые милые на первый взгляд люди могут по своей воле или случайно сделать неправильный выбор.

Его рука тяжело опустилась на плечо Никиты. Старческие глаза выжидающе продолжали смотреть на него.

– Мне нужно время, чтобы всё выяснить.

– Именно поэтому я тебя попрошу периодически заглядывать в магазин. Если снова её увидишь, постарайся точно убедиться, что кулон настоящий, и разобраться во всём подробнее, – довольный его ответом, произнёс профессор.

Никите оставалось лишь согласиться.

Глава 5. Кулоны

Сентябрь 1999 года

– Прошу, осторожнее!

Катя стояла за спиной Димы, следя за каждым его движением, пока он возился с лежавшей на столе шкатулкой.

– Ты что, мне не доверяешь?

Он обернулся и с улыбкой посмотрел на жену, которая, нервно закусив губу, не знала, куда себя деть от волнения.

– Конечно, доверяю! Просто…

– Может, сама хочешь это сделать?

– Нет, нет, нет! Всё, я молчу! – держа перед собой сцепленные пальцы, поспешно выпалила она.

– Ну смотри, ты сама это сказала. За последствия я не отвечаю, – стараясь сдержать вырывающийся наружу смех, невозмутимым тоном ответил Дима и смерил её взглядом.

Сейчас Катя меньше всего походила на опытного археолога и одного из руководителей экспедиции. Скорее перед ним стояла маленькая девочка, с нетерпением ожидающая увидеть настоящее чудо.

– Ну зачем ты так? Я и без того глупо себя веду, а ты ещё больше меня задираешь, – сдвинув тонкие брови, тихо проговорила она, после чего отвернулась и закрыла лицо руками.

– А мне нравится, когда ты так себя ведёшь, – шепнул он и, приблизив к себе, нежно обнял.

В ответ она молча прижалась к его плечу, всё ещё пытаясь побороть волнение.

– А вот и наши голубки, – в комнату вошёл Александр Григорьевич, – уже открыли?

Катя, смутившись, поспешно выскользнула из объятий, встав рядом. Дима улыбнулся и всё же удержал её руку в своей.

– Да вот только вас ждём, сами не справляемся, Александр Григорьевич, – смеясь, ответил он.

– Ну, ясно-ясно, – подмигнул профессор и подошёл к столу, на котором лежала находка.

Это была небольшая, с ладонь, шкатулка из чёрного металла с открывающейся крышкой на проржавевших креплениях. Не было сомнений, что она пролежала в земле не одно столетие, но при этом на удивление хорошо сохранилась. Её тёмные шершавые бока украшали кованые узоры: обвивающие со всех сторон тонкие ветви лозы и нечто похожее на неумело выполненные остроконечные цветы.

Профессор надел перчатки, взял в руки инструмент и аккуратно просунул плоскую пластину в щель под крышкой – Катя крепче сжала руку Димы. Медленно, чтобы не нарушить целостность находки, мужчина начал открывать шкатулку.

Через несколько минут напряжённой тишины, прерываемой лишь тяжёлым дыханием профессора и потрескиванием крышки, взору всех троих предстало её содержимое: двенадцать одинаковых металлических кулонов круглой формы с искусным орнаментом. В каждый был вставлен крупный тёмно-синий камень, который красиво переливался при свете лампы, и все они аккуратно лежали