Девушка из книжного переулка - Анна Либерти

– Как они могли так идеально сохраниться? Шкатулка на вид века на три старше, чем украшения, – нерешительно спросила Катя, понимая, что все озадачены не меньше неё, – да ещё и ткань в целости осталась!

Ответа не последовало.

– Нужно тщательно их изучить, – наконец, нарушив молчание, задумчиво произнёс профессор, внимательно разглядывая зажатый между пальцами кулон. – Сейчас у меня нет даже предположений. За всё время работы я не видел ничего подобного.

– Мы займёмся этим, как только закончим оформлять остальные находки… – с готовностью ответил Дима, но профессор его перебил:

– Не нужно. Я найду ребят, которые возьмут на себя всё остальное. Вы занимайтесь шкатулкой. – Положив кулон обратно, он повернулся и, глядя на них, добавил: – Возможно, эта находка станет одной из самых ценных в вашей жизни!

Погода заметно изменилась. Деревья полностью сбросили свои яркие осенние платья, обнажив тёмные изогнутые ветви. И лишь кое-где на них ещё держались одинокие, скрюченные от холода листочки, которых уже коснулись первые ночные заморозки.

Холод в Петербург приходит рано, вместе с северным морским ветром. Солнце становится здесь редким гостем, и чаще всего небо застилает серая пелена. По утрам на лужах уже можно обнаружить тонкую корку льда, которая с приятным хрустом разламывается под ногами.

Потирая замёрзшие руки, Мира шла по улице, с наслаждением вдыхая октябрьский воздух, которого была лишена больше недели, так как ей пришлось проваляться в кровати из-за простуды. Многочасовая прогулка в лёгком платье под дождём не прошла для неё бесследно. На следующий день пришлось сползать с кровати, брести в ближайшую аптеку, а затем, оставив там половину зарплаты, с охапкой лекарств тащиться домой. После этого ещё найти в себе силы позвонить хозяйке и сообщить, что на работу она выйти не сможет. Повезло ещё, что добродушная старушка пообещала не брать никого на это время и сохранить оплату в прежнем размере.

Сейчас Мира была готова провести на улице хоть весь день. И её ничуть не смущало пасмурное небо и мороз. Желание вобрать в себя это чудное ощущение беспричинного счастья было сильнее. С другой стороны, возможность вернуться в магазин, снова усесться в зелёное кресло у окна и погрузиться в работу казалась не менее привлекательной. Она бы согласилась в эту минуту на что угодно, лишь бы избавиться от воспоминаний о тяжёлом пледе и ненавистном лимонном чае, в компании которых ей пришлось находиться последние дни.

Проходя мимо новой, успевшей отпраздновать за это время открытие кофейни, Мира почувствовала тонкий, особенно привлекательно расплывающийся в морозном воздухе аромат и не смогла устоять. Хотя тратить деньги на подобные глупости она считала не совсем разумным, сегодня был не подходящий день, чтобы отказывать себе.

– Можно горячий шоколад, пожалуйста?

Молодая девушка за стойкой проговорила стандартное «минутку», и спустя обозначенное время заказ был готов.

Глядя на приветливо протянутую руку, Мира замерла и почувствовала, как постепенно с её лица исчезает улыбка. Она знала, что будет дальше: секундная неловкость, молчание, удивление, сквозивший во взгляде вопрос, – и уже почти привыкла к этому, но неприятное чувство в такие моменты всё ещё продолжало настойчиво овладевать ею.

Мира стояла, ловя на себе недоумевающий взгляд девушки за стойкой, и наблюдала, как её рука медленно опускается всё ниже. Лишь когда стаканчик оказался в одиночестве дожидаться её на поверхности стола, она облегчённо выдохнула, взяла его в руки и направилась к выходу.

Приютившись на излюбленном месте, Мира достала альбом и открыла последнюю страницу. Из груди сам собой вырвался тяжёлый вздох.

Почему не получается?

Мира с поразительной точностью могла изобразить любого человека, даже если увидела его лишь мельком, пробегающим за окном магазина. А между тем уже вторую неделю билась над портретом Никиты в попытках достичь желаемого результата. Она с головой погружалась в работу, и ей казалось, что с каждым новым штрихом, каждой новой линией рисунок преображается, всё больше наполняясь и приобретая законченный вид. Но стоило остановиться, отнять грифель от бумаги и взглянуть на работу целиком, как он рассыпался на глазах, словно мираж, превращаясь в образ, лишь отдалённо напоминающий оригинал. Она стирала, рисовала и снова стирала, оставляя на бумаге бесцветные следы своих творческих терзаний.

Было в лице Никиты что-то, что ей никак не удавалось уловить. Какая-то черта, которую, сколько бы ни пыталась, она не могла выхватить из памяти и перенести на рисунок. И нет, это не была такая видимая особенность, как, например, форма носа или линия губ. Сложно было даже подобрать название. Просто она чувствовала, точно знала, что именно эта недостающая деталь не позволяла ей закончить портрет.

Задетая гордость художника и разгоревшийся интерес заставляли её просиживать над работой долгие часы, но безрезультатно. Дошло до того, что она не могла сосредоточиться ни на чём другом. Рисуя, постоянно возвращалась к этой странице, да так и замирала, молча разглядывая и думая о чём-то своём.

К слову, ей было над чем поразмыслить. Мира до сих пор не знала, что делать с кулоном. За время болезни она успела перерыть весь интернет в поисках подсказок, но так и не нашла ничего подходящего. Ничего, что дало бы хоть какую-то надежду узнать правду. В голове появлялись всё более безумные теории, и разум пытался заполнить пустоту неизвестности. Но всё это были лишь догадки, неоправданные мечты, о которые она обжигалась уже не раз.

Ей не хотелось повторять собственных ошибок и снова попадаться в этот капкан. Однако с каждым днём Мира лишь ближе приближалась к нему. Она чувствовала это, понимала, что снова погружается в мир несбыточных идей, где её жизнь превращалась в сюжет волшебной истории со счастливым концом. Только вот на самом деле её ожидали острые зубья реальности, в которой не существует тех, кто смог бы её полюбить.

Мира бесцельно водила карандашом по бумаге, наблюдая за тем, как линии заполняют пространство, сильнее и сильнее стягивая свои путы. Она знала, что подобными мыслями лишь мучает себя, но в то же время ей хотелось в них остаться, раствориться. Ведь так было безопаснее.

Звонок колокольчика – и несколько посетителей вошли внутрь. Шум голосов прогнал уютно устроившуюся здесь тишину, и волей-неволей Мире пришлось отвлечься от своих размышлений. Молодые люди немного побродили среди полок, время от времени вытаскивая книги, пригревшиеся на местах, пролистывая их и снова возвращая на полку. Они выглядели заинтересованными, но явно не собирались ничего покупать, поэтому ей оставалось просто терпеливо ждать, наблюдая чуть поодаль на случай, если им всё