Красный код. Том 3 - Алексей Викторович Вязовский

Телефонограмма из штаба дивизии, принята в десять сорок.

Командиру взвода Ковалёву Н. П. надлежит срочно прибыть в распоряжение разведывательного отдела штаба дивизии. О времени прибытия доложить.

Гуляев.

Я перечитал.

С одной стороны, «срочно» из уст Гуляева — это могло означать что угодно, от новой карты в секретке до неприятностей. С другой…

С другой, есть шанс увидеть Зою!

Голому собраться — только подпоясаться. Я быстро пообедал, забежал в каптёрку, забрал два летних маскировочных костюма — те самые, которые надо было отвезти на фабрику, чтобы Зоя нашила на них зелёные лохмы. Свернул, увязал в мешок.

Потом подумал и взял с собой ППД с двумя магазинами.

После пятницы ездить по дороге с одним наганом мне решительно не хотелось.

Транспорт нашёлся сам собой: во дворе штаба стоял мотоцикл с коляской, и при нём — вестовой из дивизии, доставивший какие-то распоряжения Олейникову и собиравшийся обратно.

— Возьмёшь?

Вестовой посмотрел на мой мешок, на автомат и пожал плечами.

— Садитесь в люльку, товарищ командир. Только вот косынка, повяжите на лицо. И очки. Пылища!

Пороши оказалось не то слово…

Дорога подсохла за два солнечных дня, и мотоцикл шёл по ней, поднимая рыжее облако, которое тут же садилось на нас.

Разговаривать в косынки было невозможно — рёв мотора, ветер, марля на лице, — так что всю дорогу я просто сидел в люльке, обняв мешок с маскхалатами и автомат, и смотрел на летящую мимо весеннюю степь. Заодно размышлял про собственный мотоцикл. Вот хорошо бы завести себе легкий «Красный Октябрь». Но можно и тяжелый ПМЗ или ТИЗ. Летом кататься до Одессы самое оно. Только навык на управление нужен. Выдаст мне его система?

Доехали вдвое быстрее полуторки: часа за полтора с небольшим, включая остановку у того самого поворота с канавами, где вестовой сбавил ход и сказал:

— Тут вон, слыхали? Наши бандитов положили недавно.

— Слыхал, — сказал я, стянув косынку вниз.

И следов видно не было, расстрелянную полуторку тоже давно эвакуировали. Дорога как дорога.

В Одессу въехали в пятом часу, и я вылез из люльки у знакомого крыльца — весь рыжий от пыли, с автоматом на плече и с мешком маскхалатов под мышкой.

Часовой у входа посмотрел на меня и на всякий случай встал прямее. Работает репутация! Узнают уже…

Гуляев встретил меня в коридоре и заговорил ещё до того, как я успел доложиться и даже отряхнуться.

Новость была такая: вечером, в девятнадцать ноль-ноль, московским поездом прибывает проверяющий из Разведупра. Встречать поеду я. Потом привезу его сюда, в штаб.

— Он один прибывает? — только и спросил я.

— Один. Комиссию раздёргали по округам, к нам одного. Машину дам, водителя дам, поедешь на вокзал к половине седьмого.

Дальше он изложил программу. Сегодня вечером — размещение и ужин, его Гуляев организует лично, в каком-то одесском ресторане, потому что человек с дороги и человек из Москвы. Утром я везу его в полк и показываю хозяйство по полной программе.

— Совсем по полной? — уточнил я.

— Совсем. Взвод, стрельбище, полигон, снайперов покажешь, автоматы свои. Слышал я про твои геройства, поздравляю! Комдив доволен, подал тебя на орден. Меня не было — в Винницу уезжал — так бы поддержал. Читал твой рапорт, заслужил!

Я промолчал.

Спрашивать про Винницу было нельзя. Гуляев ездил туда, где живёт теперь его жена с зубным врачом, и вернулся один. В принципе все понятно.

Пока он рылся в бумагах, я мысленно позвал.

— Тим. Кто едет в округ из Москвы?

— Уточнение по ранее приобретённой справке. Решение принято, состав утверждён. Стоимость обновления — три трудодня.

Три. По-божески. Вот бы так всегда…

— Подтверждаю.

Списано: 3 трудодня. Остаток: 36.

Направлен в Одессу: Юницкий Лев Романович, руководитель Западного отделения 2-го (Агентурного) отдела Разведупра РККА, категория К-9. С 1928 по 1935 год — на нелегальной и полулегальной работе за рубежом. Отозван в Москву в феврале 1935 года. Пересечения с Ковалёвым Н. П. отсутствуют. Личное знакомство исключено.

Я выдохнул.

Из четверых — самый безопасный. Резидент, семь лет за границей, в лицо в управлении его знает считаное число людей, а уж рядового выпускника курсов он не видел никогда и видеть не мог.

Пронесло. Хотя бы в этом пронесло.

Риск: 5 из 5 → 4 из 5.

Вооот! И система подтверждает мои мысли, мои скакуны…

— Товарищ командир, — сказал я. — А у меня до вечера время есть?

Гуляев поднял голову.

— Зазнобу свою повидать хочешь?

— Хочу.

— Иди, — махнул он. — Только чтоб в семь был на вокзале. Как штык.

До кинофабрики я долетел за полчаса.

Зою вызвали с площадки, она выскочила во двор в рабочем комбинезоне, увидела меня — рыжего от пыли, с широкой улыбкой — и ахнула так, что обернулись все, кто был во дворе.

Потом побежала отпрашиваться.

Отпустили её быстро: все-таки старший декоратор, приказ вывешен, авторитет, да и вообще половина фабрики знала, что к Тихославской приехал военный.

И следующие два часа мы гуляли по территории, рассматривали декорации, а она рассказывала.

Про то, что я произвёл на маму неизгладимое впечатление, и мама уже дважды за неделю вспоминала про джаз и один раз села за пианино сама, чего не делала с прошлого лета.

Про то, что весь двор теперь считает, будто Тихославская младшая выходит замуж за командира, и тётя Пёся уже сообщила это трём соседним дворам, а мадам Каплан якобы сказала, что всегда знала.

Поглядели мы и на грузовик к 1-му мая, на котором монтировали фанерный истребитель. За разглядываниям я узнал, что Емельянов всё-таки прибил хвост наглухо, но она его отодрала обратно и теперь планирует сделать нормальный руль высоты. Или как он там называется…

Я слушал и, честно скажу, половину пропускал мимо ушей — просто шёл рядом и смотрел, как она размахивает руками.

Потом я отдал мешок.

— Вот. Два маскхалата, летние.

— Это из них ты хотел сделать лохматые? — Зоя развернула, пощупала. — Полосы и ленты нашьем, зелёные, тёмные и посветлее. Дней за пять сделаем.

— Отлично.

— Ой! — Она вдруг подпрыгнула. — Коля! А у нас же один твой жилет уже готов! Который с карманами на груди

— Разгрузка?

— Ну да!

И потащила меня в пошивочный цех.

Там стрекотали три машинки, и работницы при нашем появлении сделали вид, что заняты, а на самом деле уставились во все глаза.

Зоя вытащила из шкафа разгрузку и развернул.

Я взял в руки — и, честно говоря, обомлел.

Оно было сшито из плотного брезента, песочно-серого, того самого, из которого делают чехлы для декораций. Спереди — два ряда карманов: четыре под магазины к автомату, каждый по размеру, с клапаном на пуговице и с петлёй, чтобы вытягивать. Ниже, по бокам, два кармана пошире —