Красный код. Том 3 - Алексей Викторович Вязовский

BT-0051: ну че, слышно?

Я чуть не заржал вслух.

— Слышно, — сказал я. — Только ты не шевели губами, это подозрительно выглядит. Просто подумай текст и отправь. Или наговори про себя — как голосовуха в письмах.

— Ага, ясно.

BT-0051: во, понял. Круто!

Дальше я полез смотреть его статы.

И вот тут стало по-настоящему интересно, потому что я впервые в этом мире видел карточку другого игрока — не плашку над головой, а всё, что у него есть.

BT-0051. Юницкий Лев Романович (личина). Уровень 27.

Интеллект — 8. Сила — 4. Скорость — 5. Харизма — 6. Здоровье — 6 из 9. Риск — 2 из 5.

Кошелёк: 11 трудодней.

Навыки: Немецкий язык — 4. Французский язык — 3. Чешский язык — 2. Конспирация — 4. Работа с документами — 3. Наблюдательность — 2. Каллиграф. Игра в преферанс. Вождение автомобиля.

Особенности: «Человек ниоткуда» (в служебной среде вас не знают лично; недоверие окружения повышено, проверка биографии затруднена). «Тень предшественника» (решения, принятые до вашего появления, могут проявиться в любой момент).

Задания активные: «Принять отдел» (этап 1 из 4: разобраться в структуре и личном составе вверенного подразделения). «Инспекция» (этап 1 из 3: осмотр подразделений Украинского военного округа). «Кто есть кто» (не начато).

Задания выполненные: Личина.

Я присвистнул.

— Ну ты и богач, — сказал я. — Три языка.

— Это не я, — мрачно ответил Тим. — Это мой перс. Я по-немецки как собака: понимаю, а сказать не могу. Точнее, рот открываю — и оно само говорится, а я слушаю и офигеваю.

Понятно. Как у меня с игрой на пианино.

— А ты я смотрю богато набил ачивок и квестов, тут читать на час…

Тим в удивлении покачал головой. Тоже разглядывал мою статистику.

— Так мне и крутиться пришлось побольше твоего. Меня рандом в простого парня высадил.

— Синелобов не такой уж и простой….

— А чего здоровье так просело?

— Пью я, Лёха. — Он отвёл глаза. — Каждый вечер пью. По-другому не засыпается. Ну и курение еще. Это от перса осталось, не стал бросать, хотя система даже квестик закидывала.

Я промолчал.

— «Человек ниоткуда», — прочитал я вслух. — Недоверие окружения повышено. Это тебе система оформила твоё положение?

— Ага. Полезная штука, между прочим: я теперь могу вести себя как угодно странно, и всё спишут на заграницу. Один раз при всех сказал «окей». Так они решили, что это по-английски так задумался.

— А это что? «Тень предшественника»?

Тим помрачнел.

— А это, Лёха, самое поганое. Понимаешь, до меня этот человек что-то делал. Восемь лет он там сидел, вёл агентуру, кого-то вербовал, кому-то писал, кому-то обещал. И всё это где-то лежит и в любой момент может вылезти.

— И?

— И теперь жду, когда система говна вывалит и мне прилетит. Какой-нибудь агент окажется двойным или типа того…

Я посмотрел на свою карточку рядом с его — система любезно вывела обе.

Семь против двадцати семи. Интеллект семь против восьми. Сила семь против четырёх. Навыков у меня больше и цифры выше, у него — три языка и конспирация, которых у меня нет вовсе.

И задания. У него три, ни одного закрытого. У меня шесть активных, три закрытых. Ачивок в разы больше.

— Слушай, — сказал Тим, разглядывая мою карточку. — А у тебя лимит по заданиям стоит.

— Стоит. Шесть — потолок. Новые не открываются, пока не закрою старые.

— А у меня — три и всё. — Он поднял глаза. — Лёха, а вот это «формирование группы». Оно как работает?

— Откуда мне знать?

— Может, если в группу — лимит общий? — Он оживился. — Или квест можно на двоих взять, и оба получат?

— Может. Или мой квест повиснет на тебе, а твой на мне.

Мы посмотрели друг на друга.

— Не надо пока, — сказал я. — Давай сначала разберёмся, как оно работает, а потом уже будем лезть. Тут вообще правило простое: не жми на незнакомую кнопку в боевой обстановке.

— Разумно.

— И ещё правило. — Я подался вперёд. — Я Николай Ковалев. Ты Лев Романович Юницкий. Забывай Леху. Спалиться, что мне высморкаться. Знаешь, какой у меня особист в части? На полметра под землей видит.

— Принял.

Тим смотрел на меня секунды три.

Потом медленно улыбнулся — и вот тут я его наконец узнал. Не по лицу, лицо было чужое. По улыбке: так он ухмылялся в очереди, когда рассказывал, что пройдёт отбор и закатит вечеринку на крыше для девчонок.

— Коля, ты страшным человеком стал.

— Я командир саперно-маскировочного взвода.

Посмотрел на часы.

Тридцать минут восьмого. Гуляев ждёт в штабе с ужином, который «организует лично», а мы сидим в буфете уже полчаса

— Всё, поехали. Нам в штаб, и так задержались.

Лев начал вставать — и вдруг замер, хлопнув себя по карману.

— Слушай! Чуть не забыл.

— Что?

— Я же тебе орден везу. В последний момент, на перроне вручили передать. Проставляться будешь?

— Да, обязательно. Готовься к вечеринке на крыше.

Глава 10

Черная Эмка шла по вечерней Одессе, и Лева смотрел в окно так, будто его привезли в музей.

Он крутил головой, привставал, один раз даже опустил стекло — и получил в лицо порцию пыли пополам с запахом моря.

— Слушай, — сказал он. — А тут красиво.

— К этому быстро привыкаешь.

— Нет, ты не понял. — Он показал пальцем. — Вон, гляди. Балкон с чугунным литьём. О, памятник! Кому?

— Одному из основателей города. Дюку де Ришельё

Мимо шли люди с работы, ехал трамвай, у палатки с газированной водой стояла очередь.

— А девушки-то, — сказал Лева. — Николай, ты видел?

— Видел.

— Нет, ну ты глянь. — Он проводил глазами двух девиц в лёгких распахнутых плащах. — Не идут, плывут. Как каравелла по волнам…

— … пpохладным ливнем после жаpкого дня — подхватил я песню из будущего.

Мы засмеялись, водитель удивленно посмотрел на нас в зеркало заднего вида. Я пнул ногой Леву, официально произнес:

— Товарищ Юницкий, сегодня в планах ужин в ресторане Алые паруса. Точнее это кафе.

— Понял.

Он замолчал секунд на десять. Потом спросил:

— А на море когда можно?

— В смысле?

— Ну искупаться.

— Начало апреля, — сказал я. — Вода градусов десять, если не меньше.

Лева поёжился.

— Понял. Отставить море. А на пляже позагорать?

— Ну разве что днем, в хорошую погоду… Да, это можно устроить.

Штаб дивизии встретил нас освещёнными окнами — в воскресенье вечером, что само по себе говорило о многом.

И встречать вышел не только Гуляев.

На крыльце стоял комдив Григоренко — при полном параде, свежевыбритый, с той особой доброжелательностью, какая появляется у начальства при виде московских гостей.

— Товарищ Юницкий! С