Красный код. Том 3 - Алексей Викторович Вязовский

участниками программы бета-тестирования, находящимися в игровом мире. Способ не определён. Награда вариативна. Внимание: способ установления контакта не должен быть распознан как условный сигнал средствами данного мира.

— Ну поздравляю! Это значит, нам надо на почтамт заглянуть.

— Пошел кач, котаны!

Аплодисменты смолкли, комдив нацепил мне орден на гимнастерку, потом Григоренко жал руку и говорил про то, что дивизия мной гордится. Потом жал руку Гуляев — молча, крепко, и в глазах у него было что-то, чего я не смог разобрать. Потом полез Ставриди со своим восторгами, тут же предложил мне подумать насчет вступления в партию. А у меня слот квестов забит под завязку, ничего не приехало под эту тему.

Кто-то предложил сфотографироваться, но фотографа вечером не нашлось, отложили на завтра.

А я стоял, держал в руке красную коробочку и смотрел на орден на груди.

Настоящий. Советский.

За двух человек, которых я убил на дороге под Тирасполем: одного машиной, одного в упор из нагана.

Внимание: получена государственная награда СССР!

Доступно улучшение на выбор:

«Орденоносец» — право обращения к вышестоящему начальству через голову непосредственного; личный приём вне очереди; повышенное доверие незнакомых командиров.

«Пример для подчинённых» — ускоренный рост навыков личного состава при обучении лично вами; снижение дисциплинарных нарушений во взводе.

«Особая примета» — вас запоминают с первого взгляда и описывают точно; переговоры с незнакомыми упрощаются, скрытное перемещение и работа под чужим именем затруднены.

Харизма повышена на 1

Внимание: рост известности повышает риск раскрытия личины.

Лева, конечно, не смог остаться в стороне:

— У тебя там ачивка выпала?

— Ага, три варианта, на выбор. Орденоносец — ходить к начальству через голову своего, приём вне очереди, доверие незнакомых командиров.

— Ага, вижу. Еще пример для подчинённых — взвод учится быстрее, дисциплина лучше и особая примета — тебя запоминают с первого взгляда и точно описывают. Переговоры проще, скрытность хуже. Третье не бери.

— Почему?

— Лёха, ты чего. Ты под чужой фамилией живёшь.

— Согласен. Хотя звучит красиво.

— Вот на это и расчёт. Я в такие ловушки в играх сто раз попадал. Если бонус описан красиво, а минус в конце мелким шрифтом — минус главный.

Я стоял с каменным лицом, жал кому-то руку и слушал, как у меня в голове бывший блогер объясняет мне игровые механики.

— Бери орденоносца.

— Обоснуй.

— Это админка. Доступ. Ты сможешь идти к комдиву мимо своего полкана. И к нему мимо округа, наверно, тоже.

— Не наверно. И в этом проблема.

— Какая?

— Если я начну ходить через голову Олейникова — он это заметит на второй раз. И перестанет быть моим человеком. А он мой человек, он меня прикрывает.

— Ну не пользуйся каждый день. Держи как ключ на крайний случай.

— Ключ, которым нельзя пользоваться, — это не ключ.

— Логично.

Григоренко говорил что-то про то, что дивизия гордится. Я кивал.

— Смотри. Второе — пример для подчинённых. Взвод учится быстрее.

— Скучно.

— Зато работает каждый день.

— Лёха, это же тупо. Это бонус к фарму. Ты им качаешь не себя, а НПС.

— Они не неигровые персы! По сути да, но по форме…

— Лех, только не говори, что ты еще шпилишь местную

Я промолчал. Он что-то печатал, потом стёр, потом снова.

— Серьезно⁈

— Твое какое дело⁇

— Какое⁇ Леха, это игра! Причем забагованная так, что мы тут застряли, а в реальном мире лежим в коме! Не надо стокгольмского синдрома! Не становись фанатом-заложником Кода.

— Да я вроде и не…

— А мне кажется, что да. Ладно, расслабь булки. У тебя лицо сейчас как у человека, который в танке горит. А тебе орден вручают. Давай улыбнись.

Ну я и улыбнулся. Мне что жалко…

Глава 11

Отмечать поехали на нескольких штабных машинах в кафе на Дерибасовскую.

Заведение было приличное. Скатерти крахмальные, пальма в кадке, эстрада с роялем и небольшой оркестрик из четырёх человек, игравший что-то салонное, ненавязчивое. Публика соответствующая: командиры с жёнами, штатские в костюмах с галстуками, семейство за большим столом праздновало что-то своё, в углу компания молодёжи громко смеялась.

Народу пришло ровно семь человек: комдив, Гуляев, Лева, я, Ставриди, начальник оперативного отдела и ещё один штабной, чью фамилию я так и не запомнил.

Стол нам собрали быстро и щедро.

Селёдка с луком, отварная картошка с укропом, солёные огурцы и помидоры, квашеная капуста, холодец, сало, редиска — первая, тепличная. Отдельно принесли жареную камбалу, свежую, утреннего улова, и половину компании она интересовала больше всего остального. Хлеб, белый и чёрный. Графин водки и бутылка кагора, которую никто не тронул.

Комдив поднялся первым.

— Товарищи. Сегодня у нас в дивизии стало на одного орденоносца больше.

Все встали.

— Я, товарищи, служу семнадцать лет и такие вещи видел нечасто. Орден Красного Знамени — это не грамота и не благодарность. Это высшая боевая награда, и получают её за то, что человек в бою сделал больше, чем от него требовалось. — Он посмотрел на меня. — За тебя, Ковалёв. Служи так же.

Чокнулись, выпили. Между первой и второй перерывчик небольшой Второй тост подняли за Вождя, за товарища Сталина. Мне сразу вдарило дебафом, судя по дернувшейся голове Левы — ему тоже прилетело.

Я тем временем поглядывал на дверь и ждал Зою. Потряхивало, не без этого.

И всё это время у меня в голове крутилось одно.

Я сажаю за стол дочь ссыльного. ЧСИРовку. Лева ладно, ему пофиг. Но комдив, начальнику разведотдела… Завтра Ставриди пойдёт наводить справки, потому что это его работа, и он в ней старательный.

Зачем я это делаю? — спросил я себя.

Потому, что могу. Я демиург этого мира, я устанавливаю правила!

Она появилась в четверть девятого. Платье было то самое. Тёмно-синее, с белым отложным воротничком. Второй раз за месяц, и я понял, что оно у неё одно. Накрашена, волосы собраны в хвостик…

Зоя остановилась в трёх шагах от столика, увидела петлицы, ромбы комдива, оробела.

Я подорвался, поцеловал руку. Успел прошептать — Никому не говори свою фамилию! Иначе начнут проверять…

После чего провел к столу, представил просто по имени. Все принялись разглядывать Зою, та мой орден:

— Это Знамя⁈

— Оно

— Поздравляю! Ты мой герой.

— А она зачетная! — оживился в чате Лева — Может мне тоже завести себе такую?

— Ты еще побегай за такой — коротко ответил я — Мне пришлось за нее с бывшим биндюжником за нее драться

— Серьезно?

— Да

— А кто такой биндюжник?

— Вызови ИИ и спроси!

— Дык он трудодни запросит

— За такой простой запрос вряд ли много

Аккордеонист перешёл на вальс, оркестр подхватил. Григоренко подождал, пока откроют бутылку кагора для Зои, нальют, поднялся, тяжело опираясь костяшками в скатерть.

— Третий тост, — объявил он. — Товарищи командиры, пьют стоя.

Мы встали.