Красный код. Том 3 - Алексей Викторович Вязовский

…Моя лилипуточка, Мечта моя!.. — продолжало долбить радио, мы переглянулись.

— Ты сам то как?

— Плохо, — честно признался Тим. — Первую неделю вообще никак. Потом стало легче, когда решил, что здесь надо просто жить. Не выживать, а жить, понимаешь? Иначе с ума сойдёшь. Стараюсь не отсвечивать, время сам знаешь, какое сейчас. Попасть под локомотив истории раз плюнуть…

Песня кончилась, и диктор что-то забубнил про надои.

— Ладно, расскажи, как вселился?

— Ничего геройского. Пришёл в себя в поезде. Просто открыл глаза — а вокруг купе, стук колёс, за окном темнота и чужая страна. В зеркале — незнакомое лицо, в чемодане — чужие вещи, в кармане — паспорт с фамилией, которую он видел впервые. Квест дали. Личина.

— Мне тоже

Двое суток Тим ехал в Союз и всё это время сидел в купе, притворяясь, что болен, потому что боялся открыть рот, привыкал.

— Освоил ИИ, понемногу заучил легенду, докупил справок насчет Разведупра. Пока были трудодни.

— Знаешь, как я свою нейросетку назвал?

— Как

— Твоим именем

— Ха-ха-ха — грустно рассмеялся Тим — Да, смешно. Особенно если вспомнить, как я тебе в очереди Красный код рекламировал, на руф-пати зазывал…

— Не надо, я сам решился на бета-тест. Сам несу ответственность. — Давай дальше. Приехал ты в Москву и….

Дальше было хуже.

— Понимаешь, Лёха, я думал, будет как в кино. Что я такой резидент, в шляпе, с явками и паролями. А я сижу в кабинете и подписываю бумаги, содержания которых я понимаю дай бог наполовину. Трудодни закончились, докупить справок не получается.

Он начал загибать пальцы.

Начальника управления, Берзина, вот-вот снимут. Он ещё сидит, но все знают, что уходит: подряд провалились несколько резидентур в Европе, за это отвечают головой, хорошо если просто куда-то переведут, а не отправят на Лубянку.

При нём заместителем сидит человек из НКВД. Артузов, с целой командой чекистов, — их прислали год назад санировать военную разведку. То есть в управлении сейчас две группы: старые берзинские кадры, которых вот-вот начнут разгонять, и пришлые чекисты, которых все ненавидят.

— И самое смешное — Артузова начальником не поставят, — сказал Тим, хлебнув чая, закурил. — Если отдать управление чекистам целиком, то и внешняя разведка, и военная окажутся в одних руках. А наверху этого не хотят. Значит, поставят кого-то со стороны. Варяга. Ии говорит, что дуболом Урицкий будет, но уже не точно.

— И тут приезжаешь ты.

— И тут приезжаю я. — Он развёл руками. — Пятое колесо в телеге. Не берзинский, не чекист, семь лет за границей, в лицо меня никто не знает. Меня посадили на отдел, десять сотрудников, шифровальщики… И на меня смотрят — Он поискал слово. — Как на постороннего, которого сунули сюда непонятно зачем. Одни ждут, когда я подпишу что-нибудь не то. Другие ждут, когда я оступлюсь, чтобы посадить своего.

— И как ты выкручиваешься?

— Никак. — Тим взял остывший чай, отхлебнул, поморщился. — Я, Лёха, просто не отсвечиваю. Читаю бумаги, ничего не решаю, на совещаниях молчу с умным видом. Все думают, что я такой загадочный, из-за границы, себе на уме, вхожу в курс дел. А я просто ни хрена не понимаю.

Он поставил стакан, затянулся папиросой.

— И знаешь, что самое поганое? У меня нет кача. Вообще. Ни один квест не закрыл, ни одного уровня не поднял с самого начала. Двадцать седьмой как был, так и есть.

— А эта поездка?

— А эту поездку я сам себе выбил, — сказал он, и в голосе впервые появилось что-то живое. — Потому что в командировке можно ничего не решать, ну и вдруг качнуться получится, трудодней зашибить.

Он посмотрел на меня.

— А ты?

И я рассказал.

Тоже коротко, потому что рассказывать было много. Про Синелобого младшего, в теле которого очнулся, про то, что респауна нет и это выяснилось не сразу. Про Москву, про подземный ход, про поезд и про то, как стал Ковалёвым. Про Тирасполь, про взвод, про сапёрно-маскировочный, который на самом деле зародыш спецназа. Про рукопашку, про снайперов, про автоматы. Про прыжок и отказ парашюта. Про учения, про дот, про особиста, про засаду на дороге.

— Со Сталиным это ты здорово придумал — обрадовался Тим — Тут можно здорово нарубить уровней и бабок. Ягоду это же ты? Пришло внутриигровое сообщение…

— Косвенно я, да. 250 тысяч рублей обломилось.

— Ну Скайнет, значит, не совсем суки.

— Суки, Тим, распоследние. Это же робот работает, ачивки кидает и прочее. А люди там думают, как нас поскорее слить и самим выскочить без потерь с этой долбанной vr-комой.

Мы помолчали.

За окном свистнул паровоз, кто-то на перроне заорал про носильщика. Радио заиграло что-то бодрое, маршевое.

— Лёха, — сказал Тим. — Что делать-то будем?

Я хотел ответить, но не успел.

Потому что в углу зрения, там, где у меня привычно висел ряд значков — статы, кошелёк, конвертик почты, «Материалы» со справками, — вдруг проступило что-то новое. Мигнуло зеленым, даже звякнуло. Но не так, как звякают трудодни.

Ещё одна вкладка!

Друзья.

— Тим. Ты видишь?

— Вижу, — сказал он медленно. — У меня тоже вылезло.

Открыто: раздел «Друзья». Доступен при обнаружении другого участника программы в пределах прямой видимости.

Я распахнул вкладку.

Пусто, если не считать одной строки: серый прямоугольник, в нём мужской силуэт вместо портрета, и подпись.

BT-0051. Юницкий Л. Р. Уровень 27.

Добавить. Заблокировать.

— Кидаю приглос, — сказал я.

— Кидай.

Приглашение отправлено.

Тим моргнул, шевельнул губами, и через секунду серый прямоугольник налился цветом.

Участник BT-0051 принял приглашение. Установлена связь.

Доступно: — обмен сообщениями без ограничения расстояния; — положение участника на карте (с точностью до населённого пункта); — просмотр характеристик, навыков и заданий участника; — формирование группы для совместного выполнения заданий.

Внимание: обмен сообщениями не перехватывается средствами игрового мира.

Я перечитал последнюю строчку дважды.

И, кажется, у меня изменилось лицо, потому что Тим тут же спросил:

— Что?

— Ты понимаешь, что нам сейчас дали?

— Ну… чат.

— Не чат, — сказал я. — Связь. Понимаешь? Мгновенная, на любое расстояние, без проводов, без ключа, без шифроблокнота, без пеленгации. И её нельзя перехватить. Никак. Никем.

Тим наморщил лоб. Потом до него дошло.

— Ох ты ж…

— Вот именно!

Я сидел в вокзальном буфете и понимал, что за последние две минуты моё положение изменилось сильнее, чем за весь прошедший месяц.

У меня в Москве появился человек. Не источник, не знакомый, не «доброжелатель» — человек из моего времени, с которым можно говорить открыто, мгновенно и без риска.

Который сидит в Разведупре и читает бумаги, которых я никогда не увижу.

— Проверим, — сказал Тим.

Он посмотрел на меня в упор, шевельнул губами — и у