41- ый год. Часть 1 - Виталий Егоренков

Петренко кивнул:

— Сделаю, товарищ старшина.

Распустив совещание, я нашел более-менее чистое от корней место, подложил под голову свой верный вещмешок и мгновенно провалился в глубокий сон.

Я настолько сильно вымотался, что ни снов, ни кошмаров не видел, даже психологических переживаний не было от того что нырнул из насквозь мирной жизни в кровавую военную мясорубку.

По ощущениям я проснулся всего буквально через несколько минут после отбоя от того что меня аккуратно тряс за плечо майор.

— Уже утро, товарищ старшина. — сказал он улыбаясь.

Я открыл глаза, огляделся и проворчал сердито:

— Какое нахрен утро, товарищ Петренко? Еще темным-темно, ночь.

— Через полчаса рассвет, в июне светает очень рано, нужно быстро позавтракать, поделиться на отряды и в путь. Каждая минута на вес золота.

— Вы правы, — я кряхтя поднялся, широко зевнул, и неожиданно мой нос учуял запах кофе. — Что это? Неужели кофе? — спросил я недоверчиво.

— У немцев в пайках в тюбиках был. Я дал команду приготовить. — усмехнулся майор и протянул мне жестяную кружку.

На вкус кофе был дерьмовым и слишком сладким от добавленного еще на немецкой фабрике сахара, но неплохо бодрил и помог мозгам заработать.

Первыми быстро позавтракали и ушли на юг пять отделений капитана Зимбельмана, хмурые, не выспавшиеся, но неплохо вооруженные и морально готовые к продолжению борьбы.

— Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами. Ваша задача, товарищи бойцы, дожить до победы, а фашистов заставить сдохнуть. — сказал я им бодро на прощание. — Они пришли за нашей землей, в ней мы этих сук и похороним.

Народ одобрительно загудел и расплылся улыбками. Хитрыми и кровожадными.

— Береги людей, не рискуй понапрасну, погибшими смертью храбрых вы Родину защитить не сможете. — сказал я тихо капитану на ухо напоследок и крепко пожал ему руку. — Фашисты переступят через ваши трупы и пойдут дальше.

— Таки не учите жить, товарищ старшина, лучше помогите материально, — усмехнулся тот в ответ. — Загрузим немецкую гробовую промышленность по самое не балуй. Чтобы им пятилетку в неделю выполнить.

Едва они исчезли в лесу, меня окружили бойцы из отделений лейтенанта Иванова, поевшие, загруженные запасом продуктов, оружием и боеприпасами.

— Товарищи, ваша задача парализовать немецкую железную дорогу, каждый час, каждый день пока она не будет работать спасет многие тысячи жизни там на фронте, — я махнул рукой на восток. — Но вы должны беречь себя и своих товарищей. Чем дольше вы проживете, тем больше ущерба сможете нанести фрицам. Основная ваша задача не воевать, основная цель парализовать работу железной дороги.

Вместе с Ивановым ушел солдат Пиманов, работавший до службы в армии на железнодорожном хозяйстве. Частенько ему приходилось пусть и в качестве помощника на уровне «принеси-подай», но участвовать в ремонте путей. Пиманов утверждал, что с помощью лома, лопаты и какой-то матери за пять минут сможет расковырять любой рельс.

Из-за чего машинист будет вынужден остановиться, чтобы не пустить под откос состав, а дальше в зависимости от охраны поезда. Если сильная — немного пострелять из трофейных МР 38 х и убежать в лес, если слабая, то поиграть в Дикий запад и разграбить состав, избавив немцев от ценного груза.

Едва ивановцы исчезли в противоположном от зимбельмановцев направлении, я скомандовал оставшимся командирам и красноармейцам:

— Товарищи, пора и нам в путь. Мы идем освобождать наших товарищей и ширить партизанское движение.

Солнце уже показалось над кронами деревьев, а значит нам нужно было срочно рвать когти.

Под моим началом еще оставалось больше двухсот бойцов, почти каждый был вооружен или МР-38ым, или винтовкой Маузер, или на худой конец противопехотной гранатой.

Себе я при разделе на отряды оставил оружия и еды побольше, но это и понятно, мне еще новых пленных освобождать, вооружать и кормить.

Расстояние до лагеря военнопленных 50 километров — это день марш-броска если топать налегке, да по хорошей дороге и без раненых, которым нужно помогать передвигаться.

По лесу с грузом продовольствия, оружием и боеприпасами хорошо если за два дня управимся.

С одной стороны неплохо было бы воспользоваться оказией, затаиться и на какое-то время перестать тревожить немцев, передвигаться тихо, с другой стороны, там на востоке каждую минуту погибают наши солдаты, а нам идти прогулочным шагом и нюхать ромашками просто как туристы как-то совесть не позволяет.

Основная колонна отряда, с ранеными и грузом, пошла в спокойном режиме параллельно дороге (в паре сотен метров от края), а я вместе с двумя десятками бойцов (наиболее физически здоровых и бодрых), а также со всеми командирами (кроме майора Петренко, руководившим движением отряда) периодически делали короткие марш броски к дороге и обратно в надежде зацепить добычу по зубам.

Несколько раз нам не везло и мы возвращались с пустыми руками, но пару раз мы натыкались на вполне посильные трофеи.

В первый раз, двое мотоциклистов из СС с МР-38 ми и несколькими гранатами слегка пополнили наш боезапас и количество сухпайков, а затем нам и вовсе выпал джекпот — три грузовика, набитых тушенкой в желтых банках со свастикой и черным орлом.

Для двадцати МР-38 грузовики смешная цель. Мне пришлось даже материть нескольких бойцов, увлекшихся стрельбой по железным машинам, водители которых были уже убиты множеством пуль.

Машины мы завезли в лес и переломали в них трофейными ломами и кувалдами все что способно было ломаться, уделяя особое внимание двигателю, от поджога техники меня отговорил сержант Пархоменко:

— Сейчас лето, жара, товарищ старшина, лес сухой, сами погорим в лесном пожаре как суслики. — сказал он, озабоченно гладя ствол березки.

Я послал гонца к основному отряду, и мы загрузили всех здоровых бойцов дополнительным грузом, от чего наша скорость снизилась вдвое или даже втрое.

Хозяйственный Петренко, кроме того, приказал снять с погибших немецких шоферов обувь и обмундирование.

— Пригодится, товарищ старшина. Будем немцев путать. — сказал