Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

Ты снова начал пользоваться своими жуткими глазами, а еще ты постоянно пьешь чай Миски. Я знаю, что в нем есть и успокоительное, и обезболивающее. Что случилось?

Реджи опять кивнул.

– Понимаю. Полагаю, ничего особенного. Просто небольшие боли то тут, то там.

– После туннеля?

Он снова кивнул.

Я шагнула к нему, чувствуя, как в груди что-то сжимается от беспокойства.

– Я могу что-нибудь сделать?

Реджи покачал головой.

– Боюсь, что нет, но со мной все будет в порядке, Дианна. Нисмера – могущественная богиня, но последствия того, что она со мной сделала, пройдут. Просто нужно время.

Это не совсем меня успокоило, но я отступила, не желая докучать ему или настаивать на большем. Я похлопала Роккаррема по плечу и оставила одного обживаться в новой комнате. Я была рада, что ему здесь понравилось.

Я легко сбежала по лестнице в кабинет Самкиэля. Ему потребовалось время, но он наконец выбрал комнату из почти сотни имеющихся здесь. В конце концов я предложила ему ту, что была на третьем этаже. Кабинет находился рядом с нашей комнатой и был просто огромным, в нем хватало места для всех многочисленных свитков и книг. Я не сомневалась, что он в мгновение ока заполнит полки своими сокровищами.

Я не смогла сдержать улыбку, когда подумала о столе, который мы перенесли в его кабинет. Мы нашли его на одном из нижних этажей, и он был достаточно большим, чтобы Самкиэль мог разложить на нем все свои вещи и устроить там настоящий беспорядок. Кроме того, мы трижды проверили его прочность – просто чтобы убедиться, что стол надежен.

Я хихикнула, толкнув перед собой большие двустворчатые двери. Солнечный свет лился в окна, в лучах плясали пылинки. Самкиэль и Орим, казалось, были в разгаре спора, но оба повернулись ко мне. Я заметила настороженность на лице Самкиэля и то, как Орим поджал губы, и поняла, что назревают неприятности. Высокая худощавая эльфийка обошла Самкиэля. Она стояла к нему так близко, что сначала я ее не заметила. Должно быть, я скривила губы и мои глаза покраснели, потому что Орим встал перед ней и выставил вперед ладонь.

– Дианна, – сказал Орим, – это Верука.

Я моргнула, настолько пораженная, что не могла вымолвить ни слова.

– Верука? Та самая Верука, которая работает на Нисмеру? И ты просто взял и впустил ее в мой дом?

Никто не успел опомниться, как я прижала эльфийку к нашему очень крепкому столу. Он заскрипел под моим натиском, когда я сильнее сжала ее горло. Я наклонилась вперед и глубоко вдохнула. Мои клыки удлинились, но я по-прежнему четко выговаривала слова.

– Ты доложишь Нисмере, и я вырву твое чертово сердце.

Самкиэль обхватил меня руками и оттащил от гостьи, заставив мои ноги болтались в воздухе.

– Дианна! – рявкнул он. – Успокойся.

– Успокоиться? – взвизгнула я. – Ты что, с ума сошел? Ты привел ее сюда, когда она отчитывается перед этой стервой?

– Она пришла с миром, чтобы поделиться информацией. – Самкиэль поставил меня на ноги, но продолжал обнимать, прижимая к себе.

Я не сводила с эльфийки глаз, пока Орим помогал ей подняться и поддерживал, пока она переводила дыхание.

– Да? – Я поправила рубашку и сердито посмотрела на них обоих, стоя в объятиях Самкиэля. – Знаешь, чем от тебя пахнет? От тебя пахнет Исайей. Ты знаешь, что он сделал с Самкиэлем?

– Послушай, – сказала Верука. В окно подул ветерок и снова донес до меня ее аромат. – Я не…

Мои ноздри расширились, и я ахнула.

– Сами! – прошептала я, мое сердце бешено колотилось, и от внезапного облегчения я прижалась к нему. Я надеялась, но не смела верить.

– Дианна? – спросил Самкиэль, почувствовав перемену в моем настроении.

Я повернулась в его объятиях и схватила его за руку, пристально глядя на него снизу вверх и мысленно выговаривая слова.

– Она пахнет как Кэмерон и Имоджен. Я чувствую это. Правда. Запах слабый, но он есть. Они живы, Сами, и они там.

Он повернулся к Веруке, его грудь поднялась, когда он сделал глубокий вдох. Я тоже это почувствовала. Это было ошеломляющее ощущение чистой, ослепляющей надежды. Мы знали, где находятся еще двое. Боги небесные, я хотела, чтобы они были дома уже в следующую секунду.

– Ты близка с моей семьей? – спросил ее Самкиэль.

Глаза Веруки на мгновение расширились, прежде чем она кивнула.

– Да, они там. Имоджен подчиняется Исайе, в его легионе.

– Хорошо, – сказала я. – Он будет первым, кого я убью.

Ее глаза метнулись к моим, затем снова к Самкиэлю.

– А Кэмерон сам по себе командир.

– Что? – спросил Самкиэль. – Он никогда не стал бы работать на нее, прислуживать ей.

Я сжала его рубашку в кулак и потянула.

– Если только у него не было выбора. Я тоже так делала, помнишь?

Я почувствовала прохладное прикосновение Самкиэля к своему разуму и эмоциям, которое смягчило боль от воспоминаний о том, кем я была и что творила. Это успокоило зверя, живущего под моей кожей, и я поддалась его ласке.

Верука продолжила:

– Он ищет другого члена Руки.

– А, – кивнул Самкиэль. – Понятно.

Орим перевел взгляд на нас, расслабившись – теперь, когда напряжение почти спало.

– Верука пришла с запиской. Она знает, куда нам нужно нанести следующий удар.

Я снова повернулась в объятиях Самкиэля, и он притянул меня спиной к своей груди. Я знала, что нам обоим нужно утешение, и крепко вцепилась в его предплечье.

– Ладно, и на этот раз ты сама решила показать и рассказать?

Верука кивнула.

– Да, потому что после этого меня заклеймят как предательницу.

Самкиэль встал перед зеркалом и наклонил голову, убирая волосы с подбородка и висков. Он подстригся покороче, не утруждая себя тем, чтобы заново делать метки, которые я выбрила ему на волосах. По крайней мере, теперь, когда он снимает шлем, нельзя сразу подумать, что он из Ока. Все, что они увидят, – это красивого солдата.

– Флиртуешь? – Он ухмыльнулся, когда я оперлась на раковину в ванной.

Я откинулась назад, любуясь игрой мышц на его широкой груди и тем, как белое полотенце, низко обернутое вокруг бедер, контрастирует с его загорелой кожей.

– Ты что, всегда в моих мыслях?

Он постучал лезвием бритвы по раковине и провел им под струей воды. Я еще не привыкла к тому, что из крана льется голубая вода. Этот цвет напоминал мне океан, но он был свежим и почти приятным. Самкиэль сказал, что ее добывают где-то в горах или что-то в этом роде, а минералы придают ей уникальный цвет