Дисгардиум 13. Последняя битва-2 - Данияр Саматович Сугралинов

— Против этой твари… не помешает, — зло сказал он.

Плащ из шкуры первозданного зверя

Божественный артефакт.

Уникальный предмет.

Сама Афина убила и сняла эту шкуру с Первозданного пещерного медведя. Мифический гранд-мастер Родриго создал из нее плащ.

Дарит полную неуязвимость владельцу.

Шанс потерять после смерти снижен на 100 %.

Прочность: неразрушим.

Я хмыкнул. Еще одна «полная неуязвимость». Ну-ну. Но отказываться не стал — накинул плащ на плечи, и тяжелый живой мех обнял меня, подстраиваясь под тело.

— Спасибо, — сказал я Родриго.

Серый и осунувшийся бета-тестер молча кивнул.

— Верни Гарета… — сипло произнес он. — Верни остальных. Всех верни.

Денис поднялся с колен, посмотрел сквозь меня невидящими глазами и прошептал:

— Джун… Спаси ее тоже, Скиф.

Я промолчал. Не мог обещать то, в чем сам не был уверен.

Бегемот положил мне на плечо руку — тяжелую, как гора. Приобнял, подтянул к себе, заглянул в глаза.

— Пятьдесят четыре минуты, инициал. Потом мы пробудимся. Не подведи.

Я активировал Глубинную телепортацию, ощутил, как желудок вывернуло наизнанку…

— Да не пробудятся Спящие, — пробормотал я.

…и меня выбросило в Небесный план.

* * *

Сначала я завис в пространстве без верха, низа и горизонта — и от неожиданности забарахтался, пытаясь сориентироваться. Бесполезно.

Было светло и темно одновременно, а разум отказывался понимать, что видят глаза. Тишина была плотная и осязаемая, будто вата, забившая уши. Я открыл рот, чтобы позвать кого-нибудь, и не услышал собственного голоса. Вакуум? Воздуха не было, но я не задыхался. Богу не нужно дышать? Или здесь это вообще не требовалось?

Вдали мерцали полупрозрачные силуэты — множество, — но я интуитивно понял, что агрессии они не несут. Плыли медленно, бесцельно, как медузы в толще воды. Что это — или кто, — я так и не разобрал.

Поискав взглядом ориентир, увидел дворец из черного хрусталя. Шпили его вонзались в пустоту, словно пытались проткнуть мироздание, а стены переливались светом Бездны цвета слоновой кости. Похоже, Девятка, получив власть в Небесном плане, выстроила себе дом сама: то ли крепость, то ли храм, то ли тюрьму для единственной заключенной — себя.

Я направился к дворцу, и пространство послушно сократилось. Сотни километров схлопнулись в десяток шагов. Законы физики подчинялись воле — моей божественной воле. Непривычное ощущение.

Врата дворца распахнулись сами. За ними тянулся бесконечный коридор.

Я знал, куда идти: что-то влекло меня вперед. Интуиция? Или сам дворец направлял незваного гостя к хозяину?

Вряд ли бесконечный лабиринт развилок был архитектурным решением. К чему это Бездне, не ждавшей гостей? Скорее передо мной защитная система.

Подумав так, я решил, что блуждать не хочу.

И коридор исчез. Остался лишь прямой короткий проход к тронному залу.

Видел я дворцы императора Крагоша, владык Преисподней Белиала и Диабло, жил в замках Девятки и Макс, ничуть им не уступавших, но к такому жизнь меня не готовила.

Тронный зал дворца Бездны, единой и истинной богини всего сущего, размером был не больше сарая. Потолок терялся во тьме, по хрустальным стенам струился жидкий свет, а на возвышении в центре стоял непримечательный трон — скорее уютное мягкое кресло. Вокруг него вращались сферы, похожие на голограммы моего мира и магические Шары Эгерии.

Каждая сфера показывала часть Дисгардиума. В глаза сразу бросились Кинема, Дарант, Великий портал в Мертвых пустошах. Локации выглядели непривычно пустыми — но лишь на первый взгляд. Всмотревшись, я увидел пока еле передвигающихся бездушных: смертных, лишенных душ и вместе с ними — разума.

На троне сидела фигура, которая когда-то была Джун Кертис, потом Девяткой, потом Бездной.

Ее взгляд был направлен на меня.

Но смотрела она уже не глазами.

Фигура на троне поднялась, одновременно направляя на меня руку, но неуверенно — тело Джун двигалось рывками, как плохо управляемая марионетка. Тот, кто сидел внутри, еще не освоился с новой оболочкой. Или… Ему не дали ее освоить.

Я не стал ждать и ушел в Ясность.

Вездесущность поставила меня перед Врагом, и я с ходу врезал Кулаком Первозданности. На этот раз попал, обрушив центиллион урона на нежное девичье лицо с тонкими чертами.

От такого удара даже я разлетелся бы на атомы со всеми своими неуязвимостями, потому что удар, подкрепленный моей божественной волей, игнорировал защиту, пространство и время. Развоплотился бы любой демон, любой бог, любое существо во всех мирах.

Врага отшвырнуло с непреодолимой силой, и трон разлетелся в щепки. Сферы наблюдения за миром погасли и осыпались эфемерной пыльцой.

Тело Джун еще вреза́лось в хрустальную стену, а я уже оказался рядом.

Кулак Первозданности в челюсть — голова мотнулась, брызнула кровь. Еще удар в солнечное сплетение, хруст ребер — и божественное тело сложилось пополам. Стремительность урагана превратила меня в размытое пятно: я бил и бил, не давая опомниться, не давая вздохнуть.

Духовное ураганное комбо, в котором я превзошел учителя, — девятьсот девяносто девять ударов подряд за мгновение, и каждый выбил из Врага облачко черно-лимонной взвеси. Сокрушающий выброс духа — концентрированный поток энергии в упор, от которого Его тело впечатало в стену так, что хрусталь за спиной пошел трещинами.

Враг попытался поднять руку — я сломал ее нежное запястье. Попытался телепортироваться — Кулак Первозданности в нос, вбивая кости черепа в мозг, прервал концентрацию. Изо рта посыпались выбитые зубы и хлынула желтая слизь, из глаз засочились маслянисто-угольные слезы: Враг терял хватку, и тело исторгало Его, как яд.

Я вколачивал Его в стену, в пол, в потолок. Каждый удар — с оттягом, с хрустом, с мокрым шлепком. Космический паразит, тысячи лет державший в страхе человечество, сейчас захлебывался собственной сущностью под моими кулаками.

Избиение продолжалось меньше мгновения — так быстр я был. И так интуитивно познал, как работает Неотвратимость: она прогибает мир под мои желания. А я в этот миг больше всего желал вышибить из этого тела Врага как можно быстрее.

Когда бездыханное тело Бездны окончательно потеряло форму, практически размазанное по стенам, потолку и полу, я взглянул на него Оком изначальных. Увидел сплетение энергий: золотистую душу Джун и чужеродную, искаженно-радужную сущность Врага. Эти силы боролись за тело и черно-белую божественную силу Бездны, и ни одна не могла взять верх.

Джун сопротивлялась. Каким бы могущественным ни был Сатана, ее душа, усиленная жизненным опытом и испытаниями бета-мира, закаленная блужданиями по вселенскому инфополю и укрепленная Спящими, не дала себя отодвинуть, стереть или поглотить безоговорочно.

Я понял, почему Враг слабее, чем я ждал: