Дисгардиум 13. Последняя битва-2 - Данияр Саматович Сугралинов

С развоплощением Бездны и Врага их армия рассыпалась. Демониаки обратились в прах, когда хозяин высосал из них силу, а последователи богини бродили по пустыне, растерянно озираясь и не понимая, что делать дальше. Многие игроки просто вышли в офлайн.

Все, кто потерял душу во время Жатвы, уже пришли в себя.

Завидев на мини-карте метки своих, я прыгнул к ним.

— Ну как вы? — спросил я, глядя на ошалевших друзей.

Ирита моргнула, схватилась за голову, осмотрелась — и взглядом нашла меня. Взгляд ее был затуманен, в глазах стояли слезы.

Она бросилась навстречу, и я едва успел опустить Джун на песок.

— Алекс!

Она врезалась в меня, обняла так, что ребра хрустнули. Вот уж кто не жалел силы. Я обнял ее в ответ, уткнулся лицом в волосы. Ириточка моя… живая и теплая, настоящая.

Все остальное могло подождать.

Но ждать никто не хотел: друзья собрались вокруг.

— Кажется, я знаю, чем первым делом займутся Алекс и Рита, когда мы выберемся отсюда, — фыркнула Тисса, глядя, как мы целуемся.

— Говорила мне бабушка, чтобы держался подальше от умников, — сказал серый от усталости Краулер и обнял меня. Его глаза блестели. — Зря ее не послушал.

— Мы думали, ты сдох, — признался Бомбовоз. — Пожертвовал, как последний идиот, собой, чтобы вернуть нам души. Хренов Бегемот на это намекал: мол, без твоей жертвы Врага не одолеть.

— Точняк, — подтвердила Тисса. — Со вчерашнего дня мы все были уверены, что ты сотворишь что-то такое. Вселишь Сатану в себя, а потом покончишь Самопожертвованием.

— Это был один из вариантов предопределенного будущего, Скиф-сан, — сказал Гирос и поклонился. — Рад, что он не случился.

И тут их прорвало. Сначала Инфект молча встал рядом, положил руку мне на плечо. Следом налетела Тисса, всхлипывая и вцепившись в мою руку так, словно боялась, что я снова исчезну. Утес вообще расплакался, как маленькая девочка.

Патрик О'Грейди просто встал рядом и играл желваками. Ничего не сказал, да и не надо было. Это был долгий путь, который мы прошли вместе от центральной площади Тристада у храма Нергала Лучезарного.

Бета-тестеры держались чуть позади: бледный и осунувшийся Родриго обнимал Гарета; Денис не отрывал взгляда от тела Джун у моих ног; Тереза встала рядом с Утесом, вцепилась в его руку и явно не собиралась отпускать. Макс стояла в стороне, но ее покрасневшие глаза, все время направленные на меня, говорили достаточно.

Бурно праздновали победу наши друзья из «Йорубы» и «Странников». Йеми, Бабангида, Франциска, Хорвац, Каннибал и Хеллфиш помахали мне руками с зажатыми в них фляжками, а возле них я с удивлением обнаружил множество демонов, включая бойцов моей когорты. Черт Кродис уже что-то жрал, а Славикус все время предлагал выпить «за знакомство».

Пришли и друзья-неписи. Мой наставник Ояма, опирающийся на посох — ему повредили ногу, пока он был бездушным. Флейгрей с Негой выглядели так, словно неделю не пили (в их случае это серьезно). Анф щелкал жвалами и возбужденно стрекотал, а Рипта потерся мордой о мое плечо.

Неподалеку завис в воздухе управляющий спутник Ушедших Рейшаттар, а под ним встали гиганты Дезнафар и Монти. Глянув на древнего ящера, я пожелал, чтобы все боги и великие князья вернули свою божественность, запуская Неотвратимость.

Пять аватаров Спящих: Бегемот, Тиамат, Кингу, Левиафан, Абзу — застыли поодаль, метрах в ста от нас. Даже отсюда я видел, как они ослабли. Спасательная сеть, планетарная паутина, сдержавшая выбитые души, высосала из них все силы.

— Я сейчас, — сказал я и прыгнул к Спящим.

Некоторое время все пятеро смотрели на меня, словно не знали, чего от меня ждать. Они были истощены и слабы, а я… я стал богом, в чьих силах убрать лишних конкурентов.

Наконец Бегемот нарушил молчание, но голос его прозвучал глухо:

— Ты справился… Скиф.

— И вы, — сказал я, — справились. Он точно не вернется? Точно уничтожен?

— Этот Истинный Враг не вернется, — ответил Абзу. — Он стерт со всех слоев и планов существования.

— Но таких, как Он… — заговорил Левиафан. — Таких, как Он, во вселенной много. И рано или поздно человечество снова встретится с такими.

Помолчав, я пожал плечами: это будет уже не моя проблема. Пусть внуки и правнуки решают эти вопросы, а я… Стоп, а где…

— Что с Лексой? — спросил я.

— Малышка спит, — ответила Тиамат. — Ваша мать скоро заберет ее и выйдет из Дисгардиума вместе с ней.

— Как?

— Это вопрос к Хагену, — рокотнул Кингу, покосившись на Бегемота. — Со своей стороны мы обеспечим целостность переноса души и сознания.

— Как на ней скажется… — я нахмурился, подбирая слова, — все это? Она же забудет произошедшее, да? Да и как ей помнить, если она зародыш? У нее в том теле и мозг, наверное, еще не сформировался?

— Сознание — что-то большее, чем просто информация, записанная в мозг, — ответил Абзу. — Так или иначе, все события, случившиеся с Лексой здесь, останутся в ее сознании, но вот будет ли она сама помнить о них… это вряд ли.

— Есть другая проблема, — сказала Тиамат. Она тронула меня за щеку, провела ладонью, успокаивая. — Враг пропитал своими чувствами к тебе ее душу, поэтому подсознательно девочка будет ненавидеть тебя всю жизнь, Скиф. Она и сама будет понимать, что это чувство иррационально. Но этого не изменить. Лучше, если ты узнаешь все сейчас. Так будет честно.

Ошарашенный этим, я долго молчал. Да и непонятно было, что делать, когда гонка завершилась. Куда бежать дальше? Неужели и правда все закончилось?

— Это лучший исход? — поразмыслив, спросил я. — Или вы видели и другие, получше?

— Лучше для кого? — мягко поинтересовалась Тиамат.

— Лучше для мира? Для вас? Для меня? Для отцов-основателей? — Мой голос сорвался, и я пожал плечами. — Вы же даже успели подготовить моих друзей к тому, что я погибну.

— И это не самый плохой вариант, — хмыкнул Левиафан. — Поверь нам, братишка, рано подводить итоги. Истинный Враг… это лишь начало. Все, что вы пережили за последний год, если считать по времени твоего мира, — всего лишь начало большого, сложного и многовариантного пути человечества…

Его вдруг перебил чей-то резкий вопль:

— Скиф!

Над нами завис на ковре-самолете гном Хинтерлист. Рядом с ним, обратившись в ястреба, парила Пайпер, а за их спинами выстроились бойцы «Модуса» и прочих кланов превентивов — те, кто еще недавно воевал на стороне Бездны.

Я посмотрел на них, и внутри что-то кольнуло. Пайпер, которую я считал другом, обрекла меня на месяцы страданий в бета-мире, а потом уничтожала моих союзников, став верховной жрицей Бездны. Хинтерлист предал