Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Так же я вспомнил лицо Люсии и её миниатюрные босые ножки. Вспомнил Грэма, этого мускулистого громилу, с добрым взглядом. Верного Ино, в смерть которого я не мог поверить и именно это и придавало моему решению вес.

— Если оставить всё как есть, то Великие так и будут распоряжаться жизнями обычных людей, словно это игрушка. Я хочу, чтобы у каждого человека был выбор.

Рафф тем временем вырвался из захвата Йорка, уложив парня лицом к земле, и усаживаясь сверху в позе победителя. Гретруда и Кейли яростно заголосили. Они старались перекричать друг друга, раздавая советы.

Йорк, хоть и оказался на земле, но сдаваться не собирался. Улучив момент, он с лёгкостью перевернулся на бок и используя инерцию, сбросил Раффа с себя. Парень вскочил на ноги, уже готовый к следующему раунду.

— Через пятнадцать минут выдвигаемся! – Крикнул я соперникам, стараясь перекричать голосистую Геру.

⃰ ⃰ ⃰

Храм Милосердия стоял передо мной, величественный и знакомый, как будто время не имело власти над его каменными стенами. Он был точно таким же, как и во всех остальных мирах в которых я успел побывать. Вот только ностальгии я уже не испытывал. Не знаю почему, но не смотря на сходство, в этом мире мне всё казалось чужим. Возможно, из-за того, что братья Милосердия были рядом и вызвало во мне острое чувство отчуждённости. А может дело было в том, что чётко осознавал: я не принадлежу этому миру.

Ради интереса я всмотрелся в вывеску, которая была видна даже издалека. «Милосердие — не слабость, а право сильного», – гласила фраза, сказанная святым Клиэмэйном, и знаменитый символ: меч Всевышнего красовался именно таким, каким я запомнил.

— Твоя работа? – улыбаясь спросил я Раффа, толкая монаха вбок.

— А ты откуда знаешь? – удивился он и гордо вскинул голову, подтверждая мои слова.

— Да так, – усмехнувшись, я подмигнул Раффу, продолжая идти по следам Барса.

Хвойный лес остался позади, и я невольно вспомнил Марка. Когда-то давно он, глядя на многочисленные пеньки погибшего леса, мечтательно представлял, как должно выглядеть это место, если бы не серая пустошь. Сейчас бы он мог сполна насладиться картиной непроходимого леса, который с каждым годом всё ближе приближался к храму.

Подойдя к воротам, Барса произнёс знакомую фразу, которая открывала двери в любом храме принадлежащему святому Клиэмэйну.

— Не милости прошу, а милосердия, – прогудел монах, приложив левую руку к груди.

— Не избегай в беде находящегося, – ответили ему на приветствие, и железные створки медленно открылись, скрипя на ржавых петлях.

Всё было знакомым. И монотонный голос монаха-привратника, и скрип петель, и даже хор голосов, доносившейся из храма был таким же, как и прежде. Кроме одного. Странный шум, напоминающий звук, разворошённого осиного гнезда над моей головой, заставил меня поднять глаза к небу.

— Что это? – опешив, спросил я Барса, глядя на странный чёрный предмет, опускающийся всё ниже к нам.

— Птички Железного лорда, – ответил мне монах, приставив к горлу нож.

Позади меня послышалась возня, но я не мог сейчас обернуться. Даже открыть рот не мог. Нож Барса плотно прижался к моей коже, больно царапая жёсткую щетину. Одно движение, и лезвие рассечёт артерию, бьющуюся под кожей. Не верить монаху в его способности, у меня не было причин.

— Они не оставят нас в покое, — произнёс Барса, его голос был холоден, как сталь. — Если ты не хочешь сразу стать их жертвой, лучше не шевелись.

Я и не шевелился. Слепой монах был ещё более опасным противником, чем зрячий. Он реагировал на любое колебание воздуха, и по малейшему шороху мог определить, что творится за спиной. А вот я не мог, и меня сильно раздражало неведение.

— Прости Барса, – услышал я голос Кейли, – она и впрямь неуловима. Схватила Йорка за руку и тут же исчезла. Рафф слишком хорошо их обучил.

— Про девушку уговора не было, а вот за парня могут и спросить, – буркнул Барса, – Руки за спину, живо! – ткнув меня в бок, приказал монах, – Рафф, свежи ему руки.

Однако Рафф прошёл мимо, и словно невзначай, толкнул Барса в плечо, отчего на моей шее образовался небольшой порез. Тонкая струйка защекотала грудь, скрываясь под одеждой.

— Сам! Всё сам! – озлобленным тоном произнёс Рафф, и не оборачиваясь направился в сторону храма.

Ну, по крайней мере, я был в курсе, что Гертруда и Йорк сумели сбежать

Закончив с моими руками, Барса сильным тычком отправил меня вперёд. Мог ли я сейчас дать монахам отпор? Мог, и даже в первые минуты у меня было дикое желание вмазать локтем по этой слепой харе, что когда-то называлась моим другом.

Возможно, год назад я бы так и сделал, но сейчас меня остановило любопытство. Я пытался сосредоточиться на том, чтобы понять, какова причина такого поведения монахов. Вопросы всплывали в моей голове, и единственным вариантом получить на них ответы, было остаться несмотря на риски.

Барса, не обращая на меня внимания, продолжал вести меня к храму, его шаги были уверенными и быстрыми. Железная птичка сделала петлю, облетев вокруг нас, и с тихим жужжанием, взмыла в небо, растворяясь в облаках. На миг я остановился, проводив её взглядом, и тут же получил тычок от Барса.

— Вперёд! – прорычал он мне в спину.

Несмотря на то, что мне был знаком каждый уголок храма Милосердия, сейчас монах вёл меня в неизвестном направлении. На моей памяти не было ни одного случая содержания пленников в храме. Поэтому я даже не предполагал, где именно находится темница.

Однако всё оказалось до банальности просто. Барса привёл меня в винный погреб. Последний раз, я наведывался сюда по гораздо более приятной причине. Просторное помещение с холодными каменными стенами навивало приятные воспоминания.

Деревянные бочки, выстроенные вдоль стен, старый стол, на котором разложены бутылки с этикетками, написанными от руки, — всё это было мне знакомым. Я даже обернулся по сторонам в поисках бочки, что Рафф пометил крестиком в последний раз, дабы отметить самую удавшуюся.

Бочку я не нашёл, а Барса последний раз ткнув меня в спину, приковал мои руки к цепям, торчащим из стены.

— Не скалься! – буркнул он мне, когда увидел слабую улыбку на моём лице, – Ты сюда не отдыхать пришёл!

— Как скажешь, – ухмыльнулся я, глядя на