"Фантастика 2026-135". Компиляция. Книги 1-23 - Елизавета Владимировна Соболянская

проходами. Самый длинный коридор растянулся на десяток ступеней, обитых ковровым покрытием. Притом все ступени имели такую глубокую и уютную форму видимо для того, чтобы можно было на любую из них присесть, далеко не отходя от полки.

Проведя подушечками пальцев по новеньким корешкам книг, она угрюмо усмехнулась. В подростковом возрасте у неё башню сорвало бы об подобного места. Большинство авторов она узнавала, прекрасно осознавая что куплены книги были неслучайно.

Сколько лет ему потребовалось, чтобы собрать эту коллекцию? А чтобы так досконально изучить её вкусы?

Проход вывел Аннель в симпатичную гостиную — уменьшенную копию той, что была на первом этаже. По центру напротив горящего камина расположился симпатичный модульный диван с плавной спинкой, как у шезлонга, и без ненужных подлокотников. Одним словом, идеальный, чтобы на нём лежать вечерами с книгой под тёплым пледом. Чуть в стороне стоял круглый стол в окружении изящных стульев. На отполированную столешницу падал свет из очередного окна, врезанного в крышу.

Все окна, что она видела на чердаке обязательно смотрели в небо и были вне зоны доступа для человека, не снабжённого стремянкой. Конечно, при желании добраться как минимум до одного ей удастся, поставив стул на стол и взобравшись на эту шаткую конструкцию. Однако она не видела на ровных металлической раме ничего похожего на ручку или щеколду. А чтобы разбить бронебойное стекло, которое и пули не берут, надо очень постараться.

— Доброе утро, — донеслось из-за спины.

Аннель резко крутанулась на месте и едва устояла на ногах. Почувствовала, как её плечо сжала чужая ладонь, удерживая на месте. И когда темнота отступила и глаза снова стали ясно видеть, первым, что она разглядела — нахмуренное лицо Курта.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он с толикой беспокойства, всё ещё продолжая одной рукой её приобнимать, а другой держать поднос, полный еды.

— Нормально, — скупо обронила Аннель и отшатнулась. Ей стало тошно от его заботы. Ненавистна сама мысль, что может позволить ему себя опекать.

Курт если и заметил перемены в её поведении, то виду не подал. Спокойно поставил поднос на столешницу и пригласил к завтраку.

— Ты сейчас серьёзно? — она попросту не понимала, как реагировать на разворачивающийся перед носом театр абсурда. — Нет… ты точно издеваешься. Думаешь, я буду с тобой чаи распивать, когда ты меня силой удерживаешь в своём доме? Ты же понимаешь, что это незаконно? Это нарушение моих человеческих прав!

— Это временная мера, пока ты не примешь меня. От тебя зависит, когда ты вернёшься к привычной жизни. Чем быстрее примиришься со своей судьбой: быть со мной до конца наших дней — тем лучше.

— Что ты несёшь, — простонала Аннель, упала на диван и обхватила голову руками. — Пожалуйста, одумайся, пока это не зашло слишком далеко. Меня буду искать.

— Не будут; для всех мы уедем в командировку на три месяца. Поскольку ты любишь общаться сообщениями, и беря в расчёт твою загруженность на работе в последнее время, родители упорствовать со звонками не будут. С остальными же можно сослаться на плохую мобильную связь.

— Они поймут, что сообщения отправлены не мной!

— Вот уж вряд ли, — кривовато улыбнулся Курт, а наткнувшись на её настороженный взгляд, подтвердил худшие опасения: — Я читал все твои переписки в социальных сетях и мессенджерах последние пять лет. Ни один человек на этой планете не знает тебя так хорошо, как я, даже твои любимые папа и мама.

Опустив глаза в пол, она сцепила пальцы в замок на затылке. Ужас осознания, что за каждым шагом следили, анализировали самое незначительное, случайно брошенное слово, вытеснил все мысли из головы.

Калейдоскопом воспоминаний перед глазами пролетели все её неуклюжие попытки флиртовать в сети, отправленные фотографии, с явной целью заинтересовать в качестве девушки. Из-за некоторых, особенно откровенных, она по сей день испытывала гадливое чувство стыда. Не понимала, что на неё тогда нашло и откровенно жалела, что так сильно старалась понравиться едва знакомому парню с просторов интернета. Но больше всего под землю хотелось провалиться при мысли о своих слезливых простынях, что катала после очередного неудавшегося свидания, где чуть ли не умаляла объяснить, что с ней не так. А на следующий день, протрезвев, а следовательно, сгорая от позора, стирала все следы минутой слабости.

— Я очень скучал, но не мог к тебе приблизиться… не так много способов быть в курсе жизни человека, от которого вынужден держаться подальше.

— Те парни, — понимающе протянула Аннель, поражённая очередным открытием. Немногочисленные поклонники исчезали после первого свидания вовсе не из-за неё или придуманного Джулией колдовского наговора. Всё оказалось гораздо проще. Настолько проще, что она не удержала эмоций в узде и надрывно расхохоталась. — Оказывается это ты! Ты — моё проклятье…

Аннель накрыла настоящая истерика. Смех постепенно сменился некрасивыми рыдания, призванными смягчить принятия столь оглушающей правды. Рот будто свела болезненная судорога, а горькие слёзы мешались в едином потоке с соплями, что она размазывала по лицу рукавом свитера. Душу рвало нещадно. И как она умудрилась дважды влюбиться в одного и того лживого придурка с маниакальными наклонностями? Неужели он и правда её судьба? Нет уж, скорее злой рок!

Курт не предпринимал попыток успокоить её, сидел и задумчиво смотрел на огонь в камине. Весь из себя такой выдержанный и невозмутимый. Разгроми она пол гостиной, и бровью не повёл бы. Собственно, для человека с семизначной цифрой на банковском счете — это незначительные потери. Чтобы его проняло, надо как минимум дом спалить со всей прилегающими к нему постройками.

У Аннель кончились силы. Она ещё какое-то время просидела на полу в прострации, устало шмыгая носом, наслаждаясь приятным внутренним опустошением. А потом молча поднялась на ноги и присоединилась к завтраку.

Кофе не остыл, поскольку стеклянный кофейник стоял на электрической подогревающей пластине, работающей на аккумуляторном заряде. Маленькие, круглые бутерброды, походящие на канапе, слегка обветрились, но всё ещё сохранили вкус свежих овощей, хрустящих под тонкими ломтиками малосольной форели.

Однако наслаждаться едой в подобных обстоятельствах мог лишь конченый псих.

— Через три месяца ты же меня не отпустишь? — задала она почти что риторический вопрос, протирая пальцы влажной салфеткой после того, как покончила с трапезой. К ней снова вернулась ясность ума.

— Всё будет зависеть от тебя.

— Не слышал, что насильно мил не будешь?

— А ты не слышала про стокгольмский синдром? — вяло отмахнулся Курт с