Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Чем больше Майяри читала историю войны, тем больше осознавала, что между строк прячется некая табуированная тема. Причём раньше, когда она читала эти же книги, в глаза не бросалось. Подозрения возникли сейчас, когда она искала конкретные данные.

Что же такого ужасного в этих кровавых ритуалах? Предков, живущих в куда более жестокое время, не так легко было испугать. Может, столь подавляющее впечатление на них произвела собственная беспомощность в то время, когда они привыкли считать себя почти непобедимыми?

Ни в одной из книг не нашлось описания жертвоприношения, хотя, судя по возгласам ужаса, летописцам были прекрасно известны его подробности.

Оценив стопку задумчивым взглядом, Майяри присмотрелась к относительно свежему корешку с надписью «Записки Паго̀ра Воображателя». Или переписка более старого, обветшавшего труда, или что-то новое. Кое-как выудив том, женщина раскрыла его на первой странице и тут же удивлённо вскинула брови, обнаружив содержание, что в книгах предков встречалось откровенно редко. Пробежав глазами, она поняла, почему неизвестный Пагор — Воображатель. Названия частей — одна фантастичней другой.

«Древние хаги как потомки оборотней или их прародители».

«Тайна шашу̀рских кожных покровов: горели бы они в огне, если бы не сбрасывали каждую зиму кожу?»

«Хоётор и мир духов: связывает ли их общая пуповина?»

«Самые гигантские драконы мира. Кто убил их: наагашехи, боги или сам мир?»

«Женщина в мужчине. Тайна рождения на Оххаѐских островах».

— Ого-го-го, — повеселевшая Майяри едва удержалась, что не перейти на страницу про упомянутые острова.

Удивительно, что дед держал книгу столь провокационного содержания в библиотеке. Уже одно это не позволяло Майяри просто отложить её в сторону.

«Табу в мире хаги. Люди воды».

Глаза впились в запись, а пальцы начали судорожно пролистывать ломкие листы, которые казались новыми только в сравнении с остальными книгами.

'Самая обсуждаемая тема в истории аксо̀ри [1] Эрхейдарр — это завоевание и разрушение заморскими пришельцами, которых сами хаги называют людьми воды из-за их способности управлять водной стихией, перед которой дети земли слабы.

В то же время и самая табуированная тема связана с людьми воды, а именно: с кровавыми жертвоприношениями, которые те устраивали в честь своих богов'.

Так и знала! Майяри едва успела сдержать торжествующий вопль и обеспокоенно посмотрела на спящую дочь. Вернувшись к тексту, она с жадностью вчиталась в продолжение.

«Можно часто встретить возгласы ужаса в отношении столь варварских религиозных обрядов, но описание самого жертвоприношения отыскать весьма сложно. В своих разысканиях я столкнулся с суеверием, бытовавшим среди летописцев-хаги, убеждённых, что злые боги людей воды проклинают безумием всякого, кто смел писать или говорить об этом. И если более поздние историки искренне верили этому, то их предшественники писали с нескрываемым ехидством, что 'проклинают не боги».

В записях Иёра Урхада̀рра, который был участником и очевидцем вторжения людей воды, с горечью написано, что запрет исходил от самой правящей семьи, которая опасалась, что народ падёт духом и не сможет продолжать бороться против завоевателя. В его «Истории падения», которая из-за своей откровенности и очевидного порицания действий военачальников и самой правящей семьи почти предана забвению, описывается первая, одна из самых страшных атак людей воды.

«…и хлынули от хищно оперённых кораблей лишённые жизни. Орды их накрыли побережье, и там, где они проходили, не оставалось жизни. Только кости…»

Многие летописцы ругают Иёра за излишнюю образность и метафоричность и строят разные версии относительно описанного. Кто-то утверждает, что люди воды были выдающимися некромантами и в бой шли мёртвые. Кто-то уверяет, что они использовали что-то вроде големов.

Если ознакомиться с «Историей падения», то можно увидеть, что образность изложения Иёру Урхадарру совершенно несвойственна, из чего можно предположить, что описание первого нападения стоит воспринимать совершенно прямо. От кораблей хлынули лишённые жизни, и они оставили после себя только кости'.

«Истории падения» Иёра Урхадарра в библиотеке деда не было. Майяри на всякий случай осмотрела стопку, надеясь, что она что-то просмотрела или не помнит, и с сожалением скривила губы.

'Современники Иёра упоминали в своих трудах кукол жажды, которых, по их словам, люди воды использовали в боях. Со страниц летописей големы исчезли очень быстро из опасений, что слухи о кровососущих, иссушающих живую плоть куклах внесут страх в души подданных. Распространение слухов не остановило, и это действительно внесло страх и смятение в ряды защитников. Известие, что помимо управления водой враг умеет создавать жуткие глиняные куклы, которые набрасываются на живых разумных существ и иссушают их плоть до костей, нанесло армии хаги урон даже больший, чем действия противника.

Сам Иёр не упоминает кукол жажды, что весьма странно при его довольно откровенной форме изложения. И про кровавые жертвоприношения говорит только в связи с запретом, исходящим от правящей семьи. Вероятно, «лишённые жизни» — это и есть куклы жажды, но уважаемый Иёр, в отличие от своих современников, не называл их жуткими творениями людей воды. Он называл их творениями богов. Более того, в его записях часто проскальзывала фраза «обретшие плоть», которую он ни разу не пояснил.

Встаёт вопрос: если куклы жажды высасывали плоть и кровь, куда она потом девалась?

В записях многих летописцев значится, что армия противника ширилась и росла, что могло говорить о прибывании новых кораблей с завоевателями. Но упоминаний о новых кораблях нет ни в трудах самих хаги, ни в истории их ближайших соседей. Причём и те, и те писали, что противника становилось только больше.

На момент написания этого труда люди воды уже покинули завоёванное ими побережье и отплыли за море. Территории бывшего государства хаги быстро растащили соседние народы, сами хаги к тому моменту оказались сильно разобщены и не представляли из себя существенной силы. Если кто-то из людей воды и остался в тех краях, автору сих записок не удалось их отыскать.

Но побывав в городе змеекрылых, Хватоѝто, я обнаружил в библиотеке хо̀на [2] Тоѝро труд, написанный юным безумцем, имя которого не сохранилось в истории народа. Я искал следы загадочных предков змеекрылых, но, как часто бывает при изысканиях, нашёл кое-что другое, что пролило каплю света на загадочных морских завоевателей.

Юный безумец описывал встречу с беловолосой женщиной, которая «появилась при сотворении мира, много раз лишалась жизни и возрождалась, но ни разу не умирала». Сотворённая из глины первородного мира, она обретала жизнь, отобрав её у многих других. Неспособная нести жизнь самая, бесплодная и способная лишь иссушать и забирать чужие жизни, утверждающая, что является таким же