"Фантастика 2026-135". Компиляция. Книги 1-23 - Елизавета Владимировна Соболянская

шеи. Он продолжал нашёптывать, через какие трудности ему прошлось пройти в детстве. Как матерел его характер и он всё больше отвращения испытывал к окружающим людям. Именно невозможность кому-либо доверять, сделала его по-настоящему безжалостным.

Когда Аннель успокоилась, они вернулись к пересказу его жизни после переезда на материк. В частности её интересовало, как именно Нейл стал Куртом. А узнав о подробностях заказа, в ходе которого он присвоил себе чужую личность, она почти одобрила его решение. Но всё же ухватилась за аморальность направления мысли и сумела вовремя себя одёрнуть.

— Я всегда изучал биографии будущих жертв. Не то, чтобы мне нужна была дополнительная мотивация, в виде грязных секретов, чтобы убить их, — откровенно признался Курт. — Но бывали случаи, когда понимал — деньги того не стоили. И я никогда не трогал детей.

Странное ощущение, похожее на состояние транса окутало сознание Аннель. Она слушала о десятках убитых людей, но думала лишь о его мотивации. Насколько бы чудовищно это не звучало, но её радовало, что он лишал жизни людей не из-за извращённого удовольствия, а в результате прагматичного расчёта. Для него это была такая же работа, как и для любого другого человека: нелюбимая, с которой постоянно хотелось уволиться.

Неожиданный удар прилетел от туда, откуда его совсем не ждали.

Курт попытался вскользь упомянуть о недолгом браке, но Аннель всё равно задело самим фактом, что он в своей тоске по ней разделял постель с другой женщиной. Укол ревности оказался такой силы, что она не смогла скрыть перемен в настроении. А уже следом её накрыло обидой. И суть обиды заключалась не в измене, как-никак, в тот период они не состояли в отношениях, а в том как несправедливо ограничивались её свободы: сам значит развлекался на протяжении года, а к ней не подпускал парней даже с самими безобидными намереньями — отваживал всех без исключения.

Что за отвратительная собственническая позиция?

— Малыш, — Курт попытался притянуть её к себе, но Аннель вырвалась из кольца его рук и демонстративно отошла к горящему камину. — Я с ней занимался сексом не больше пяти раз.

— Ага, а всё остальное время вы целомудренно держались за ручку.

— Я подмешивал ей наркотики. И приглашал проверенных парней, которые были не прочь… — он не договорил. Да и в этом не было никакой необходимости, смысл и так прекрасно улавливался. Его бывшая жена в одночасье из сучки, позарившейся на чужого мужчину, превратилась в несчастную женщину с трагичной судьбой. Вероятно, на её лице отразился шок, потому как уже в следующую секунду Аннель услышала: — Ты сама просила больше ничего от тебя не скрывать. Быть честным во всём. По своей инициативе я никогда не стал бы тебя посвящать в подобные подробности. Теперь жалеешь о своих словах?

— Немного… Но, всё же, лучше знать правду. Обманываться на твой счёт — дорогого стоит.

Курт на миг скривился словно от зубной боли. Запустил пальцы в волосы и слегка растрепал причёску. В каждом его обманчиво плавном движении ощущалась едва уловимое, на уровне интуиции, раздражение.

— Я чувствую, что ты снова отдаляешься… Обманывать тебя нельзя, но и говорить правду, учитывая как ты на неё реагируешь, тоже противопоказано. Как мне, чёрт возьми, себя вести, чтобы у нас всё снова наладилось?

— Я не отдаляюсь. Всего лишь поняла, что всё это время недооценивала насколько ты опасен.

— Опасен, — подтвердил он с кроткой улыбкой, из-под которой пробивался хищный оскал, — но для других. Не для тебя, малыш.

— До каких пор? Пока не наскучу?

— Ты мне никогда не наскучишь.

— Да господи, — Анель закатила глаза, внезапно обессилив от бессмысленности спора. — Я, правда, не понимаю, почему ты помешался именно на мне!.. Но одно знаю точно: любому психопату рано или поздно надоедают его игрушки.

— Я не психопат, а ты — не игрушка.

— Можешь сколько угодно отрицать, но от этого нормальным человеком всё равно не станешь. И твоя одержимость не обратится любовью.

— Хватит, пожалуйста, — Курт сковал её в грубых объятьях и прошипел в лицо: — У меня меньше двадцати баллов!.. Слышишь? Меньше… Как бы ты не хотела верить в обратное, но я не психопат. Да, асоциален и могут быть опасным для общества, но не бездушная машина. И что с моей любовью не так? Чего тебе не хватает?

— Я никогда не приму тебя, — чеканя слова, строго произнесла она. — Мы оба понимаем: ты никогда не захочешь жить по совести и решать проблемы более гуманными способами; а я не могу, да и не хочу, закрывать глаза на совершённые тобой преступления.

Ему не надо было открывать рта, чтобы ей ответить. Уязвленный взгляд постепенно сменился на насмешливо-язвительный; лучше бы оскорбил или наговорил гадостей. Когда же уголки рта дрогнули, растягиваясь в циничной ухмылке, Аннель и вовсе стало тошно.

Тяжёлые, далёкие от приятных прикосновения ладони огладили голову, оттягивая волосы назад. Курт приподнял её лицо за подбородок, больно сжав тот двумя пальцами, и выдохнул в губы:

— Однажды настанет день, когда ты горько пожалеешь о сказанных словах.

========== Двадцать четвёртая глава ==========

Ночью он не пришёл. И утром её никто не поджидал в гостиной, кроме одиноко стоящего подноса, прикрытого прямоугольной крышкой. Под ней помимо пары тарелок и пузатого кофейника на деревянном дне обнаружился квадратик крафтовой бумаги.

Не спуская с записки сонного взгляда, Аннель села за стол и потёрла глаза, которые сомкнула с первыми лучами солнца. Всю ночь ворочалась, стенала, в отчаянье хваталась за книгу. Но мозг не желал концентрироваться на безликих строчках и взгляд только и делал, что бездумно скользил по рядам одинаковых букв. Снова пыталась уснуть, но стоило прикрыть веки, как в голову лезли навязчивые образы. Слишком откровенные и чувственные образы. От них в непривычно пустой кровати становилось ещё тоскливее.

Говорят, привычка формируется за двадцать один день, а привязанность к такому человеку, как Курт, наверняка ещё быстрее. И сегодня ночью она лично убедилась, что зависима от тепла его тела. От ласковых рук, что каждую ночь оглаживали её талию и бёдра, смыкались на животе и прижимали спиной к обнажённой груди. От горячих губ, покрывающих каждый миллиметр кожи плеч и шеи до самой кромки волос у затылка.

— Нет, он точно меня приворожил. — Аннель сердито дёрнула ногой. Стянула с подноса записку и в нерешительности ощупала сложенную в двое шершавую