Не по собственному желанию - Alexander Sinelnikov

Антоновна, оказалась дамой далеко не бальзаковского возраста, изо всех сил пытающейся не пасть перед безжалостными годами. И это ей удавалось, у меня даже сложилось впечатление, что она сумела одолжить частичку молодости у своих воспитанников.

Вначале, я хотел послать их нахер, и даже набрал воздуха в легкие, но потом подумал, что гитара мне лишней совсем не будет, и согласился. Надеюсь, что буду здесь на особом счету и смогу пользоваться некоторыми привилегиями. К примеру, скажу, что писать свои шедевры предпочитаю в одиночестве и на морском побережье. Может хоть так удастся получить желаемую свободу?

Где-то так и получилось. Пользуясь своим статусом "наибольшего благоприятствования", я получил достаточно времени для изучения всех объектов Артека. Однажды, во время такой прогулки, я наткнулся на стоящий несколько в стороне домик. Именно зесь, через год, откроется настоящая киностудия "Артекфильм". А вот сегодня, неожиданно для себя, мне удалось поучаствовать в процессе съемок. Нет, не в самих съемках, а лишь на этапе подготовки реквизита.

В настоящее время, основной задачей этой пока не киностудии, было техническое обеспечение мероприятий, проходивших на территории лагеря и фото - киносъемка. Когда я подошел и стал с интересом приглядываться, Владимир Ерофеевич, (так звали режиссера - оператора и вообще, ответственного за все), метался туда-сюда, пытаясь решить непростую задачу, поставленную ему руководителем одной из музыкальных студий. Там, задумали разыграть сценку с участием детей из Якутии. Эти маленькие якуты должны на нартах, преодолевая пургу и под национальные мотивы пробираться по заснеженной тундре.

Условную пургу-метель при помощи белых конфетти и вентилятора, он еще мог изобразить, а вот как быть со снегом? Его в Крыму и зимой то не достать, не то что летом. Подумал, что я смогу помочь человеку. Вспомнил, свой старый школьный фокус, который проделал на уроке химии. Сам фокус был прост и самым сложным, оказалось убедить Ерофеича, что все это не плод моей буйной фантазии.

В начале, тот хотел попросту отмахнуться от взявшегося неизвестно откуда пионера, но иногда я могу быть очень убедительным. Собственно, режиссер ничего не терял, так почему бы и не попробовать? Ведь нужные ингредиенты - были очень просты и доступны. Например, нашатырь, в нужном количестве можно было одолжить в местной амбулатории, а соляную кислоту – в мастерских, где ее использовали при пайке.

Через час, со всеми этими реактивами мы уже стояли у съемочного павильона. На сей раз я не пожалел кислоты и клубы плотного белого тумана, издали очень похожего на снег, устлали всю площадку перед студией. Сказать, что Владимир Ерофеевич был в восторге – значило не сказать ничего. Он едва не расцеловал меня и на прощание просил не забывать и обязательно заходить, а лучше, так и вовсе записаться в его кружок любителей кино. Тогда, я и не предполагал, как сильно мне пригодится это случайное знакомство.

К сожалению, я никоим образом не мог отлынивать от участия в обязательных мероприятиях. Так, на следующий день, у нас было запланировано восхождение на гору Аю – Даг.

– В такую ​​жару?...Они, что там, с ума сошли! Слава богу, что хоть не на Ай – Петри, – с грустью и возмущением подумал я. И чего это им в тенечке спокойно не отдыхается? Или они из нас альпинистов решили готовить?

Как оказалось, после того, как те ненормальные энтузиасты – пионеры первого артековского набора, поднялись на гору Аю – Даг и оставили в дупле старого дуба послание будущим поколениям, для всех артековцев, эта гора стала чуть ли не святым местом. Каждая следующая смена была обязана подниматься, чтобы прочитать наставления своих предшественников. Придумали даже такую речевку: - "Кто на горке не бывал, тот артековцем не стал".

Каких-то полтора часа, по узкой тропинке на вершину Медведь-горы и весь "Артек" открылся как на ладони. Посвящение в артековцы было одной из старейших местных традиций. Пионерам рисовали на правой щеке букву А, а на левой, первую букву названия лагеря М (Морской) и в конце, на лбу - номер отряда. Что сказать, сам обряд выглядел красивым, да и вниз спускаться было заметно веселее.

Позже узнал, что этот дуб в итоге сгорел, то ли от небрежно разведенного туристами костра, то ли (как я подозреваю) сожжен самими пионерами, которым надоело таскаться в гору. Однако, это не помогло, и без священного дуба обычай взбираться на Аю-Даг остался. Хочется сказать, что такого рода традиции были очень характерны для Артека. Так, например, одна из них, существовавшая с первых дней, заключалась в том, что каждый вожатый на вопрос о его возрасте должен был отвечать, что ей или ему – сорок восемь. А все началось с объявления в крымских газетах, когда объявили набор первых вожатых для лагеря. Туда вкралась опечатка, в результате чего получилось, что на работу с пионерами приглашались... "Ребята и девушки от сорока восьми лет".

Еще одна фишка и главный показатель летнего отдыха, присущий абсолютно всем лагерям Союза, была прибавка в весе. Нас взвешивали как в эвакопункте, так и в самом лагере, а в конце смены отчитывались перед вышестоящими инстанциями и родителями. Согласен, в послевоенные и даже пятидесятые голодные годы, это было как-то оправдано, но вот в относительно сытых шестидесятых, измерение прироста живой массы детей стало предметом шуток. Мне вспомнился герой кинокомедии "Добро пожаловать, или посторонним вход запрещен!" товарищ Динин. Может и вы вспомните?

- "Общий вес отряда – восемьсот шестьдесят килограммов! Так они до конца смены за тонну перевалят! Вот это питание!".

- Действительно, мы сюда отдыхать приехали или нас для показа на ВДНХ откармливают? – внутренне возмущался я, становясь на весы.

В таких заботах и проходили пионерские будни. Четырехразовое питание, водные процедуры по свистку, ненавистный тихий час, кружки и секции, танцы "на пионерском расстоянии". После чего отбой - бои подушками, макияж спящих, зубной пастой и непременные "страшилки".

- Может достаточно прохлаждаться, пора приступать к плану номер два, а именно – знакомству с итальянской делегацией?

Эти итальянцы, отличались тем, что все дети, да и взрослые тоже, носили очень не обычную обувь. Это были деревянные сабо, без задников – желтого, коричневого или темно – зеленого цвета. Когда они проходили в своих сабо, то был слышен легкий стук дерева об асфальт. Тогда, даже не глядя в их сторону, можно было сразу догадаться, кто идет.

Вечерком, примостившись за кустиками на скамейке, у дорожки, ведущей из столовой, я тихонько наиграю и напеваю известную итальянскую песенку Тони Даллара