Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

Под лопаткой что-то шевельнулось. Гедимин хотел перехватить взгляд кимеи, но она уже уткнулась в кружку тёмного отвара. «Что-то она всё-таки знает,» - сармат слегка сощурился. «Больше, чем говорит. Может, мне и у кимей есть не стоило?..»

19.07.247 от Применения. Западная пустошь, устье реки Аскири, город Ниса

Похоже, Северный Наар всё-таки прогрыз себе русло и добрался до Арцаккара, - реку, узкую и тихую в среднем течении, в низовьях было уже не узнать. Слоистое побережье распилило, как лучевым резаком. Тёмный поток гремел, зажатый высокими берегами. Вспоротый водоносный горизонт сочился ручьями, пополняя русло. По берегам поднимались молодые рощи, оголённые по осени, - шквальные ветра содрали и листья с Деревьев Ифи и молодого ивняка, и хвою с метасеквойи, как-то выживающей под ураганами. Впрочем, Гедимин больше удивлялся Деревьям Ифи. Кажется, лишние ветки им просто обломало ещё до сезона штормов – то, что уцелело, так легко не отваливалось…

Недоеденная наннскими стадами трава полегла, потемнела, только сеть вьюнков поверх неё ярко зеленела – и пришла в движение, едва Гедимин подошёл к роще. Сармат остановился – со сторожевыми системами эльфов лучше было не спорить.

- Осенью-то кого… А, Древний! – выглянувший из-за молодого кружевного дерева сиригн клыкасто ухмыльнулся. Лоза по его жесту отползла с едва заметной тропы, уступив дорогу.

- Тафар? – удивился Гедимин, вглядываясь в мохнатое лицо. Сиригн посреди голого леса сгребал в кучи опавшую листву, поправлял шалаши из отвалившихся веток и расчищал площадки вокруг глиняных «теплиц». Там, по центру участка, замощённого плитняком, столбом поднимался горячий воздух – ростки Тунги держали поодаль от всего, что могло гореть.

- Тафар, - древесный сиригн опять ухмыльнулся и смерил Гедимина изучающим взглядом. – Кто-то должен был помочь одному оболтусу из Кесвакаси… Я думал, ты к ушастым больше не ходок?

Гедимин неопределённо пожал плечами. Тянуло проверить, плотно ли пригнаны височные щитки… и одновременно – хотелось убрать их и впустить морской ветер и запах палой листвы. Тафар клыкасто ухмыльнулся.

- Панцирь закрыл – это правильно. И не ешь там ничего! Пей только воду, и чтоб при тебе набрали. Погоди, спустимся к реке – надо предупредить ушастых на островах. Иначе ты туда не проберёшься. Надо же было взгромоздиться на скалу среди воды…

Крутой спуск на пять метров к тёмной реке казался нетронутым ничьей рукой, - просто дикий обрыв, чуть припорошенный грунтом и водяными брызгами. На голых камнях пестрели пятна лишайников, в щели забился мох, и пустил корни перистолистный вьюнок. Но Гедимин на третьем шаге понял, что спускается по прорубленным ступеням – плавно, по устойчивым уступам, огороженным, как бортиком, зарослями лозы. Листья шевелились, когда Тафар и сармат проходили мимо. Гедимин, заинтересованно хмыкнув, шагнул на «дикий» уступ, - лоза поднялась волной, оттесняя его к тропе, сзади вокруг пояса обвились побеги. «Страховка?» - едва сармат вернулся на «правильную» «лестницу», вьюнок его отпустил. «Интересно, оно меня выдержит? Эльфы-то лёгкие, сиригны не намного тяжелее… Вообще – это растение может прикинуть чужой вес и свою прочность?»

- Вот вы, эски, любопытные, где надо и не надо… - пробормотал Тафар. Он ждал сармата на «ступенях» на полметра ниже, даже не обернулся во время «эксперимента» - но узнал, что случилось (может, по шороху лозы?).

- А какой вес она выдерживает? – спросил Гедимин, поравнявшись с ним. – Я ведь тяжёлый…

- Не удержит – тебе же хуже, - буркнул Тафар, спускаясь ниже. – Она побеги отрастит. А ты голову – нет.

Его шерсть уже слиплась и потемнела от брызг. Река пенилась, подгрызая берега, крутила тёмные водовороты. Сиригн, не останавливаясь, шагнул в неё по щиколотку, на подводные ступени.

- Идёт баржа с камнем! – крикнул он, перекрывая шум реки. – Тебя возьмут на борт! А в городе уже встретят. Там полно балбесов, которым нечем заняться!

- В недостроенном городе посреди океана? – Гедимин недоверчиво хмыкнул.

- Вот и я о том же! – крикнул Тафар, отступая от воды на другую, не сразу замеченную сарматом тропу. Из-за скал уже показался белый нос, косой синий парус, серебристые рыбки на тёмной ткани…

По меркам Земли это был прогулочный катерок – но Гедимин ощущал странную надёжность белых бортов, мачт и даже тряпичных, зачем-то раскрашенных, парусов. Ветер дул навстречу, течения толкали в бока, но корабль шёл как по лазерной разметке – и тяжёлый плот, привязанный к нему тросами, и второй буксир держались чёткого курса. На плоту стоял одинокий эльф с шестом. Поверх груза – каменных блоков и плит, уже обработанных в каменоломнях – плотной сеткой сплелась лоза.

- Улу-лу-лу! – заорали с ближайшего борта, указывая на что-то у берега. Микана-плотовщик захлопал по воде шестом. Гедимин, ошалело мигнув, смотрел, как у его ног из чёрной воды всплывает бронированная спина.

- Скорей! – заорали с буксира, и Гедимин шагнул на живой «плот». Он боялся услышать треск панциря – всё-таки плакодерма, даже в несколько метров длиной, не была «рассчитана» на тонну лишнего веса. Рыба, на метр «провалившись» под воду, двинулась к кораблям. Панцирь пока держался. Гедимин чувствовал ступнями его сложный орнамент и стыки щитков – и сопротивление воды, и бьющее сбоку течение. Лоза на плоту, неожиданно оказавшемся близко, поднялась волной, накрыла сармата и дёрнула на себя. Он оттолкнулся, прокатился по камням и сел, дожидаясь, пока растение его отпустит. Плакодерма уже ушла в глубину.

- И вот как под тобой земля не проседает? – эльф-плотовщик разглядывал Гедимина, чуть наклонив голову набок. Лоза уползла от сармата, оставив его на базальтовой плите – видно, камень везли для облицовки, как красноватые блоки песчаника – для стен эльфийских башен.

- Где же у вас каменоломни? – спросил Гедимин. – Я шёл вдоль реки, но ничего не видел. Ни дорог, ни пристаней.

- Ты ходишь с востока на запад! – крикнули с корабля. – Вот и прошёл мимо. Пористый камень – с берега Аскири, плотный – с Арцаккара. А мы собираем то, что нам приготовили…

На кораблях заверещали флейты, и общительный эльф бросился к тросам. Ветер резко переменился. Корабли выходили в дельту, навстречу океанским волнам. Над водой поднимались скалистые острова, увенчанные «маяками» достроенных башен и «пирамидами» фундаментов. Со скал свисали лозы, между островами высоко над водой протянулись двойные верёвочные мосты. Внизу, в «тени»