Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

- Кошки прижились на островах? Не думал, что тут проблемы с крысами.

Сармат вспомнил другое домашнее животное эльфов – и то, что в Нисе до сих пор его не встретил. Ни одной ящерицы-отии, - наверное, тут их сдувало.

- Нет, крысы не доплывают, - отозвался микана, следя за кошкой, будто её «инспекция» и впрямь была важна. – Но есть другие… нежелательные гости. Кошки этой земли хорошо с ними справляются.

«Этой земли?» - Гедимин слегка сузил глаза. В заповеднике Йеллоустоун вряд ли держали домашних кошек – те были «ксенофауной» похлеще, чем рапториды.

- Они ведь не из… тайника богов, - заметил он. – Таких у нас держали в городах. Где вы их нашли?

Микана смерил его долгим взглядом, будто сармат спросил о чём-то очень важном, чуть ли не о государственной тайне.

- Там, где они были никому не нужны, Древний Странник. У тех, кто считал их бесполезными. Клан Железа… - по лицу эльфа пробежала волна. – Он всегда смотрел на мир странно. Я не уверен, что их бывшие… содержатели достойны разговора. Они живы и плодятся, если это важно. Когда голод станет сильнее страха, они тебе встретятся… Осталось что-то, чем дом Кесвакаси мог бы тебе помочь?

Гедимин мигнул от резкой смены темы. Только что он получил немалый кусок информации – и на досуге его следовало обдумать, но сейчас времени не было. «Уже выпроваживают,» - отметил он про себя. «Через скафандр не работает «благословение» на технику? Или вчера ляпнул лишнего?»

- Мне нужно узнать о… сильных камнях, - ответил он. – Какие они бывают и что могут. На Земле эти синие и фиолетовые камешки…

Он покосился на «цацки» микана и снова увидел на его лице волну.

- Их считают простой рудой. Кажется, вы знаете больше.

Микана смерил его задумчивым взглядом.

- Простой рудой? Нет. Клан Железа многое забыл, остальное перепутал – но кое-что сохранил. Хотя у вас свои правила… Дом Нериннаэ мог бы тебе помочь. Мы, Кесвакаси, говорим с другими стихиями. Если хочешь понять работу камня – сними щиты. С ними камень говорить не может. Тебя он за ними не увидит. Это всё, что может сказать тебе дом Кесвакаси. Что-то ещё?

…На борту «буксира» сидела пёстрая кошка с чем-то панцирно-шипастым в зубах. «Зверь» определённо умел сворачиваться в крепкий клубок, и челюсти у него были мощные – для перемалывания чего-то прочного. Но кошке удалось увернуться от укуса, избежать шипов и вцепиться в незащищённый живот. Ещё пара дохлых «раков» валялась на причале.

- Древоеды, - кивнул на них микана-провожатый. – Если ракушки и водоросли не любят смолу, то этих ничто не берёт. И были бы они сами хороши на вкус! А то даже рыбы брезгуют.

Он, почесав кошку за ухом, подобрал «рака» и зашвырнул в океан. Массивная панцирная тень за бортом шевельнулась было, но тут же разочарованно замерла. Кошка, уже забыв о добыче, поднялась на каменную лестницу и засела там, куда не долетали брызги. Баржа готовилась к отправке – в этот раз без груза, если не считать Гедимина.

…Он поднялся бы с баржей по Аскири и Арцаккару до самых каменоломен – но его интересовало кое-что на побережье. На «низком» берегу, под обрывом вдоль океана, сармат высадился и пошёл на юг. Здесь сканер не задевал ни микана, ни их странную технику, и она не наводила помехи, - Гедимин сквозь гребни волн и летящие брызги видел, как меняется состав воды по мере удаления от устья Аскири. Она несла в море немало органики и заметно опресняла мелководье, - существа, живущие в «конусе выноса», дальше на юг почти исчезали. Вдоль берега ещё шарили некрупные придонные плакодермы, но поодаль уже шныряли полихеты-переростки и гигантские голожаберные моллюски. Как-то всё это ещё и уживалось с «банками» моллюсков обычных, стайками криля в северных течениях – и плывущими оттуда же некрупными рачками и голожаберниками. Гедимин пособирал образцы – недостатка в них не было, усиливающийся ветер и пятиметровые волны швыряли всё, что не успело спрятаться, прямо на обрыв. Сармат пару раз увернулся от камнепада – каждая зима стачивала скалы минимум на полметра вглубь материка – и решил, что на ночёвку тут не останется, - пора уходить на действительно твёрдую землю.

Над побережьем, поднявшись выше ветра, висел одинокий «птерозавр»-полуденник. Гедимин покосился на останки панцирной рыбы, разбитые о скалу. Их пока ещё не смыло – и, кажется, к ним и присматривался ящер. Сармат следил за ним пару минут – он кружил, то снижаясь, то поднимаясь, но спуститься на берег, под удары волн, так и не решился.

«Сады» Нисы остались за горизонтом. Гедимин покосился на «маяк» кружевного дерева на юго-востоке и бело-зелёную «стену» у основания ствола. «Как сказал Энкесви? «Не мы вытянули их к облакам»? Эльфийские деревья в Найе были ниже, но тут попали под общую мутацию? Вот можжевельник она почему-то не берёт. А другим хвойным досталось. А злаки не затронуло. Непонятно…»

- «Рута», приём! – луч передатчика ушёл на восток. Перехватили его, само собой, на «Динси» и «Ниркайоне», а потом и на «Джойе». Выслушав недовольное бурчание и вежливо хмыкнув в ответ, Гедимин подождал ещё пару минут.

- «Рута» на связи! – отозвался филк у приёмника. – Позывной «Пустошь»? Ты знаешь, что центр не мог тебя найти?

Гедимин оглянулся на дельту Аскири. «Да кого там найдёшь, сквозь такие помехи…»

- Я с центром поговорю, - пообещал он. – Кронион далеко? Много данных по биологии.

Филк тяжело вздохнул, но канал освободил. Кронион ждать себя не заставил.

- Был у ксеносов? Что нового?

- Ручные плакодермы, - буркнул сармат. – И кошки из убежища. Пока не знаю, из какого. Ликкин или Улфа… скорее всего – Ликкин.

…Гедимин прислонился спиной к кружевному дереву. Странное было растение, будто вывелось на Равнине, - легко переходило с фото- на радиосинтез и обратно, обменивалось энергией с сородичами везде, куда дотягивались корни, по всей «сети» через континент… Через корни же «перекачивало» и генный материал – как сказал Кронион, размножение семенами у него давно отключилось, даже и ответственный за него «кусок» хромосомы заблокировался. Гедимин не стал спрашивать, ставит ли биолог опыты по разблокированию, - и так было что обсудить.

- Да, обычные земные кошки, - подтвердил Кронион.