Питер Грант - Бен Ааронович

– Тут столовка лучше, чем у нас.

Я пообещал ему, что все будет хорошо, и рванул к лестнице.

Работая в полиции, люди проводят гораздо больше времени на улицах города, нежели в участках. В самый обычный день число полицейских на улицах относится к количеству обычных граждан как один к трем. Таким образом, если в каком-то участке что-то случается, все мчатся туда на помощь. А на это нужно время. Бледная Леди хоть и вела себя как зверь, вряд ли была неразумной. И соответственно, намеревалась кратчайшим путем покинуть здание, пока сюда не сбежались копы со всего города.

С тех пор как в семидесятые ирландские террористы взрывали в Лондоне бомбы, у полиции появилось очень четкое понимание того, что должно находиться внутри здания участка, а что – снаружи. И что разделять внутреннюю и наружную части должны толстые стены из армированного плексигласа. Центральный Вест-Энд исключением не являлся. Но чтобы туда войти, надо было подняться по облицованной мрамором лестнице, которая не отвечала нуждам людей с ограниченными возможностями. И поэтому здесь сделали еще одну дверь – на уровне тротуара, слева от главного входа. Она вела в холл, прямо к подножию внутренней лестницы, так что при необходимости человек мог подъехать на инвалидной коляске сразу к лифту. Но проектировщики подошли к вопросу серьезно. Дверь была очень толстая, и камера над ней была установлена таким образом, чтобы дежурный мог заранее видеть, кого он впускает. И все было бы хорошо, если бы молодой констебль из отдела убийств, возвращаясь из китайской забегаловки с полным пакетом еды, не решил срезать путь через эту дверь.

Бледная Леди врезалась в него на входе. Я сбежал с лестницы именно в тот момент, когда он падал в лужу темно-красной жидкости. Потом выяснилось, это был кисло-сладкий соус.

– Вызывайте подкрепление! – крикнул я, перескочил через него и вылетел на улицу под ливень.

Я видел, как она зигзагами неслась по центральной части Сэвил-Роу, мешая движению машин. Серебристый «Мерседес SL500» вильнул в сторону, чтобы не сбить ее, и въехал в бок припаркованному у тротуара «Поршу Каррера». Сигнализации всех соседних машин дружно завыли. Я бежал за Бледной Леди, изо всех сил стараясь сократить дистанцию, ведь кроме меня никто из копов не знал ее в лицо. На улицах, несмотря на непогоду, гулял народ – был обычный субботний вечер в центре. И я понял, что, если сейчас потеряю ее из виду, она растворится в толпе без следа.

Сунув тазер в карман куртки, я нашарил там же Эйрвейв. Несколько раз попытался включить, потом вспомнил, что так и не вставил батарейки обратно. На перекрестке Сэвил-Роу и Виго-стрит Бледная Леди свернула налево, к Риджент-стрит. В сторону Сохо. Лихо завернув за угол, я выронил гарнитуру, и она, подпрыгивая, закатилась под какую-то машину.

Виго-стрит – это просто-напросто переулок с претензиями, узенькая улочка с множеством фастфудов и кофеен. Она соединяет Сэвил-Роу и Риджент-стрит. Было уже поздно, забегаловки позакрывались, и Бледная Леди лавировала между высыпавшими наружу людьми. Видно, избегала ломиться напрямую и сбивать их с ног – это задержало бы ее еще больше. Я изловчился и на бегу достал из кармана телефон. Как любой коп моложе сорока, я пользуюсь кнопкой «горячей линии» Лондонской полиции – она переключает на оператора сразу, без всяких «выберите нужную опцию».

Когда гонишься за подозреваемым по узкой улочке под проливным дождем, очень трудно расслышать, что тебе говорят по телефону. Поэтому я выждал несколько секунд, и, задыхаясь, начал объяснять, кто я такой и кого преследую. Говорить тоже трудно, когда пытаешься не отстать от преступника, который несется со всех ног и к тому же бросается через перекресток на широченной улице, не дожидаясь зеленого светофора.

По Риджент-стрит медленно текла река мокрого металла. И Бледная Леди наверняка бы достигла своей цели, но тут мне на помощь внезапно пришел «водитель белого фургона»[145]. От удара о бампер его «Форда Транзит» Бледную Леди швырнуло вперед, она треснулась о задний бампер «Ситроена», взвизгнула от ярости и, пошатываясь, рванула к повороту на Глассхаус-стрит.

К счастью для меня, река металла совсем обмелела, ибо посреди нее воздвиглись опасные рифы будущих страховых случаев. Движение остановилось, я бросился через улицу вслед за Бледной Леди. Теперь меня отделяли от нее ярдов пять, не больше. Я достал тазер, лихорадочно пытаясь припомнить его дальность поражения. Было ясно, куда она направляется: через двадцать ярдов от Глассхаус-стрит ответвлялась Брюер-стрит. Бледная Леди рвалась обратно в клуб.

И тут она ускорила бег и исчезла. Я молодой, здоровый и крепкий парень, в школе неплохо бегал на скорость. Но сейчас по сравнению с ней чувствовал себя как жирный подросток на «Веселых стартах». На углу Глассхаус и Брюер-стрит я затормозил, уперся руками в колени и постарался хоть немного отдышаться. Заядлые курильщики, отдыхающие снаружи паба «Глассблоуэр», ехидно посмеивались надо мной. Ах вы твари, подумал я, вас бы заставить так побегать.

Издалека донесся вой сирены. Я поднял глаза и увидел, что Бледная Леди повернула обратно и несется ко мне. А позади нее мелькают мигалки как минимум двух полицейских микроавтобусов. Заметив, что я ее поджидаю, Бледная Леди глянула на меня даже не с ненавистью или страхом, а с каким-то усталым отвращением. Словно я был очень неприятным запахом, от которого никак не отделаться. Я даже как-то обиделся и выстрелил ей в грудь из своего тазера.

Лондонская полиция использует тазеры модели X26 производства компании с оригинальным названием «Тазер Интернэшнл Компани». С помощью заряда из сжатого азота они стреляют двумя металлическими иглами, которые, попадая в преступника, шарахают его разрядом в пятьдесят тысяч вольт. Это вызывает временный нервно-мышечный паралич, и человек падает. Вот почему я был малость разочарован, когда Бледная Леди негромко рыкнула, пару раз моргнула и преспокойно вырвала обе иглы у себя из груди. Потом злобно зыркнула на меня, и я непроизвольно попятился. А она круто развернулась и бросилась бежать по Глассхаус-стрит, разметав в разные стороны курильщиков.

Бросив тазер, я рванул за ней. Подошвы ботинок скользили по мокрой брусчатке, но все же, мне казалось, этим бешеным рывком я выиграл пару секунд. Если бы мне только удалось дотянуться и пнуть ее, она бы упала. Я бы мог удерживать ее пару минут, а там бы и группа захвата подоспела.

Она мчалась вниз по Глассхаус-стрит, шлепая, как я только что заметил, босыми ступнями по асфальту. Я, задыхаясь,