Питер Грант - Бен Ааронович

– Что такое электромагнитная бомба? – шепотом спросил Найтингейл.

– Долго объяснять, сэр, – ответил я.

– Хорошо, расскажете позже, – кивнул он. И спросил, уже громче: – Все готовы?

Все были готовы. По крайней мере, никто не сказал «нет».

– Запомните, – сказал Найтингейл, – если вы позволите тому, что захватило меня, захватить и вас тоже, то окажетесь не в том положении, чтобы меня спасать.

С этими словами он развернулся, переложил трость в правую руку и шагнул вперед. Я принялся стравливать веревку. Найтингейл обошел по широкой дуге автомат с головой Ларри и вошел в занавешенную бархатом арку.

– Что тут у вас? – спросила сомалийская шахидка, неслышно подойдя сзади.

– Хотите помочь?

– Ага, – кивнула она.

– Тогда доставайте блокнот и готовьтесь записывать.

Она скорчила презрительную рожицу.

– Я серьезно, – сказал я.

– А, – сказала она и полезла за блокнотом и ручкой.

В зазор между портьерами было видно, как Найтингейл опустился на колени возле лежащих на ковре женских ног.

– Обнаружил труп женщины, – донесся до нас его голос. Сомалийка стала записывать. –   Обнаженная, возраст примерно двадцать с небольшим, уроженка Кавказа. Внешних повреждений нет, признаки трупного окоченения отсутствуют. В правый висок воткнуто нечто вроде серебряной булавки. Кожа вокруг отверстия не воспалена. Полагаю, это либо украшение, либо какой-то инструмент сверхъестественного воздействия.

Сомалийка прекратила писать и подняла на меня глаза.

– Магического, – шепнул я, – пишите «магического воздействия».

Поднявшись, Найтингейл двинулся дальше. Судя по длине отмотавшейся веревки, он прошел футов десять, перед тем как снова остановиться.

– В этой части помещения недавно провели масштабную перепланировку, – сказал он. Голос звучал неожиданно четко. –   В ниши, где раньше, видимо, стояли столики, вмонтированы металлические клетки. Четыре слева и столько же справа. Первая слева клетка пуста, в следующей находится труп… вероятно, обезьяны или другого примата. Взрослого, мужского пола. В третьей клетке, насколько можно судить, находятся останки крупного животного семейства кошачьих, с черным мехом. Предположительно пантеры или леопарда. Четвертая клетка в этом ряду также пуста. Перехожу к правому ряду.

Я слегка сместился влево, чтобы держать веревку в натянутом состоянии, пока Найтингейл двигался вправо.

– В первой клетке слева находится труп женщины, также уроженки Кавказа. Он имеет следы мутации или, возможно, какой-то пластической операции. На трупе спортивное трико в тигровую полоску, сшитое таким образом, чтобы оставалось место для хвоста. Определить, протез это или мутация, пока невозможно.

Девушки-кошки, подумал я, борясь с дурнотой. Настоящие девушки-кошки.

– Вторая и третья клетки пусты, – донеслось до нас. – Слава богу.

Он двинулся дальше. Я стравил еще пару ярдов веревки.

– Обнаружил мину-ловушку, – сообщил Найтингейл. На этот раз ему пришлось повысить голос, чтобы мы услышали. – Судя по всему, самодельный капкан для демонов.

Я искоса глянул на сомалийку – та, помедлив, все-таки записала «капкан для демонов».

– Сделан по типу немецких, – прокричал Найтингейл, – но, судя по деталям, изготовлен совсем недавно. Я намерен попытаться обезвредить его. Питер, будьте наготове.

Я крикнул, что готов.

Вестигий, который предшествовал взрыву, очень напоминал то, что чувствуешь, взлетая на американских горках на максимальную высоту. То самое сочетание ужаса и восторга перед падением вниз. Его сменила беспорядочная смесь ощущений: мягкость бархата на щеке, вонь формальдегида и внезапный всплеск острого сексуального желания.

А потом сама ударная волна докатилась до нас и обрушилась, словно невидимая стена. Меня как будто ударило с двух сторон в уши. Я, пошатываясь, шагнул назад, то же самое сделали все остальные. Сомалийская шахидка коротко выругалась по-коптски. Кто-то позади меня спросил, что это, мать его, было.

– Капкан для демонов, – с умным видом ответил я, и тут лампы всех прожекторов резко погасли. Темный шкаф с головой Ларри внезапно озарился изнутри светом маленьких цветных лампочек. Пузыри надулись, Ларри открыл рот и воскликнул:

– Наконец-то!

После этого воздух со свистом и щелканьем в последний раз покинул его «легкие», и наступила тишина. Затем раздалось глухое бум! – это челюсть Ларри, отвалившись, упала на дно автомата.

Нащупав в темноте свой фонарь, я включил его и начал судорожно осматриваться. Вокруг замелькали другие фонари. Все хотели удостовериться, что из проема за красной портьерой может выйти только тот, кого мы хорошо знаем.

Веревка у меня в руках ослабла.

– Инспектор, вы в порядке? – крикнул я.

Она снова натянулась, причем так резко, что я чуть не потерял равновесие.

– В полном порядке, – ответил Найтингейл, – благодарю за участие.

С этими словами он вышел в фойе. Я стал сматывать веревку. В свете фонаря лицо шефа было белым как мел. Я снова спросил, все ли с ним в порядке, но он только молча посмотрел на меня и как-то странно скривился, словно от застарелой боли. Отстегнув веревку, он подошел к главному криминалисту и принялся что-то ему объяснять. Что бы это ни было, криминалисту оно не понравилось. Когда Найтингейл отошел, он подозвал двоих техников из своей команды и начал что-то тихо-тихо им говорить.

Один из них, парень с эмо-челкой и в очках с черной оправой, начал было возражать, но начальник его приструнил и вместе с товарищем отправил наверх.

Найтингейл попросил сомалийку сбегать туда же и сказать Стефанопулис, что здание безопасно и подозреваемые не обнаружены.

– Значит, капкан для демонов? – спросил я.

– Это просто общее название, – сказал наставник. – Там была мина-ловушка. Думаю, можно даже сказать «магический фугас». Я не видел таких с сорок шестого года.

– Мне нужно будет их изучать? – спросил я.

– Список того, что вам, Питер, следует изучать, чрезвычайно велик, – сказал Найтингейл, – и я нисколько не сомневаюсь, что рано или поздно вы все это изучите. Однако не вижу смысла объяснять вам устройство ловушек для демонов, когда вы еще даже не постигли базовых чар.

С этими словами он продемонстрировал мне навершие своей трости, оплавленное и почерневшее в нескольких местах. Из книг я знал, что чары – это насыщение неживых объектов магическими свойствами.

Найтингейл с сожалением оглядел трость.

– Хотя, – добавил он, – не исключено, что в ближайшие пару месяцев я покажу вам, как работают такие ловушки. Раз уж они нам попались, можем добыть вам учебную.

– А эта ловушка была с подписью? – спросил я. – Вы узнали ее?

– Сигнаре? – переспросил Найтингейл. – Нет, конкретно это сигнаре мне незнакомо, но думаю, я понял, кто обучал нашего маленького негодяя.

– Джеффри Уиткрофт?

– Совершенно верно.

– Мог ли он быть тем старым колдуном?

– Этот вопрос еще предстоит прояснить, – сказал наставник.

– Но тогда ему пришлось бы мотаться между Лондоном и Оксфордом, – заметил я. – И, если так, у него наверняка был