Питер Грант - Бен Ааронович

– Да, я шахидка.

Обычно полиция, вламываясь в здание, любит производить шум. В этом случае потенциальные преступники, если они не конченые психи, успевают как следует подумать, стоит ли сейчас делать глупости. Мы же двигались непривычно тихо, в основном для того, чтобы я мог почувствовать или услышать какой-нибудь вестигий на лестнице. Я попытался объяснить Стефанопулис, что это такое, но сомневаюсь, что она поняла. Хотя с готовностью пропустила меня вперед.

Сперва я увидел основание шкафа. В луче фонаря заблестело красное дерево, сверкнули медные ручки. По мере того как я спускался, весь шкаф постепенно выступал из тьмы. Передняя и задняя зеркальные стенки давали двойное отражение, и я сообразил, что передо мной автомат предсказаний[142], зачем-то воткнутый прямо на входе в зал клуба. Посветив вокруг, я заметил стулья, поднятые на столы, чуть подальше угадывалась барная стойка, а еще дальше – едва заметные темные прямоугольники дверей.

Вестигий вломился в мое сознание яркой вспышкой солнечного света, запахами сигаретного дыма, бензина, дорогого одеколона, нового кожаного салона авто. В ушах зазвучала I cant get no satisfaction группы «Роллинг Стоунз». Поспешно отступив на пару шагов, я посветил внутрь автомата предсказаний.

Вопреки обыкновению, в нем не было бюста предсказателя. А была голова – она венчала собой прозрачный стеклянный цилиндр, стянутый медными обручами. Из обрубка шеи росли два кожистых пузыря, неприятно напоминающие легкие. Голову покрывал, как и полагается, тюрбан, однако ни обычной бороды, ни тонких усиков не было. Кожа была как восковая, и все вместе выглядело до ужаса настоящим, ибо таковым и являлось.

– Ларри Жаворонок, надо полагать, – констатировал я.

Стефанопулис подошла ближе.

– О боже, – выдохнула она. Достала из кармана совмещенное фото анфас и в профиль – память о криминальной карьере Ларри Жаворонка, и сличила его с оригиналом.

– При жизни он выглядел лучше, – заметил я.

Я почувствовал, что сейчас что-то будет, это до странности напоминало мои ощущения на практике, когда Найтингейл показывал заклинание или форму. Точно так же что-то заметалось на самом краю сознания. Но ощущалось все же немного иначе: щелкало и стучало, как шестеренки в часовом механизме.

И вдруг как будто настоящий часовой механизм пришел в движение – это со свистом наполнились воздухом пузыри под головой Ларри, подняв облачко пыли. Рот открылся, обнажив неестественно белые зубы. Мышцы на горле напряглись, и голова заговорила:

– Приглашаем всех и каждого в сад неземных наслаждений! Здесь усталый пилигрим может сбросить пыльный плащ пуританских запретов, ослабить тесный корсет буржуазной морали и сполна вкусить все удовольствия, какие только может подарить жизнь.

Рот так и остался открытым, когда скрытый механизм снова защелкал и засвистел, наполняя пузыри новой порцией воздуха.

– Ради Христа, умоляю, убейте меня, – взмолился Ларри. – Прошу, убейте!

10. Парк развлечений[143]

СТЕФАНОПУЛИС ухватила меня за плечо и потянула назад, к лестнице.

– Звоните своему шефу, – сказала она.

Пузыри под головой Ларри наполнились воздухом в третий раз, однако мы так и не узнали, собирался ли он молить о смерти или хотел напомнить, что буфет предлагает ассортимент изысканных закусок. Как только мы отступили и оказались больше чем в ярде от автомата, губы Ларри сомкнулись и воздух с неприятным свистом вышел из пузырей.

– Питер, звоните шефу, – повторила Стефанопулис.

Я достал свой Эйрвейв, который странным образом не сдох, и позвонил в Безумство. Трубку поднял сам Найтингейл, и я обрисовал ему ситуацию.

– Выезжаю, – сказал он. – Дальше не продвигайтесь. Никого и ничто не выпускайте.

Я сказал: «Приказ понял», и он положил трубку.

– Босс, вы в порядке? – раздался голос сверху. Принадлежал он девушке в хиджабе, той самой шахидке.

– Я пойду гляну, что там наверху, – сказала Стефанопулис, – вы тут справитесь?

– Да, – кивнул я, – буду молодцом, даже лучше, чем Ларри.

– Вот и хорошо, – сказала сержант и, похлопав меня по плечу, стала подниматься.

– Попросите еще фонарей! – крикнул я ей вслед.

– Как только – так сразу! – отозвалась она.

Слегка наклонив фонарь, я направил луч на автомат предсказаний. Узкая, но придающая уверенности полоска света скользнула по его корпусу. Лицо Ларри, слава богу, в нее не попадало. В темноте за автоматом что-то блеснуло, я посветил туда и увидел ряд бутылок на полке за барной стойкой. За спиной вроде бы послышался вздох, я резко обернулся – но оба пузыря под головой Ларри были пусты и неподвижны.

Найтингейл велел никого и ничто не выпускать. Лучше бы он этого не говорил. Или хотя бы пояснил, что именно может попытаться отсюда выйти.

Сколько же времени магия может сохранять нетленной мертвую плоть? А может, из этой головы сделали нечто вроде чучела и выставили за стеклом, как охотничий трофей? Остался ли там внутри мозг? И если да, как он снабжается питательными веществами? Доктор Валид однажды брал у Найтингейла кровь и образцы клеток для анализа. Но при культивировании эти клетки вели себя точно так же, как клетки обычного сорокалетнего мужчины. Когда же я спросил, брал ли он такие образцы у кого-то из богов реки, доктор посмеялся и предложил мне попробовать самому это сделать. Никому даже в голову не приходило взять анализ крови у Молли. Доктор Валид вывел такую теорию: каково бы ни было влияние магии, она воздействует только на весь организм целиком. Клетки, отделенные от тела, утрачивали свойства, которые позволяют организму оставаться молодым.

– Или исправлять ошибки репликации, – добавил доктор, – или обращать вспять необратимые процессы. Но больше я ничего не смог выяснить, и это очень досадно.

На момент попадания в Темзу Эш был почти что мертв. Однако я знал из надежного источника, что сейчас он преспокойно гуляет по окрестностям Челси, волнуя сердца богатых горожанок, выехавших на пикник или охоту. Что-то ведь восстановило серьезно поврежденные ткани его грудной клетки. И если это получилось с ним, почему не может сработать с Лесли? Возможно, она права и то, что магия разрушила, она же может и восстановить?

Из темного угла за автоматом Ларри донесся какой-то звук. Негромкий скрежет по полу. Вряд ли это шуршали крысы, слишком регулярно он повторялся. Я посветил в тот угол фонарем, но его луч выхватил из темноты только ножки стола. Глаза Ларри блеснули в искусственном свете. На стеклянные они не походили.

Снова шкряб-шкряб по полу.

Я набрал по Эйрвейв Стефанопулис и спросил, когда примерно ждать Найтингейла и дадут ли