Питер Грант - Бен Ааронович

– Лично я и не собираюсь вам верить, – пожала плечами Стефанопулис. – А вот констеблю Гранту платят как раз за то, чтобы он верил в невероятное. Так что он вынужден верить и в фей, и в волшебников, и в троллей.

– И в хоббитсов, – добавил я.

– Вам смешно, да? – ощерился Смит. – А помните Ларри Пирсингема – все звали его Ларри Жаворонок, потому что он любил ходить на дело с утра пораньше? Помните его?

– Я не такая старая, как вы думаете, – поморщилась Стефанопулис. Я записал имя.

– Подробностей не знаю, но он вроде бы разозлил того колдуна…

– У него есть имя?

– У кого?

– У колдуна. Как его звали?

– Не знаю, – дернул головой Смит, – между собой мы его звали просто колдуном, а вообще предпочитали не упоминать без крайней нужды.

– Так что произошло с Ларри Жаворонком? – спросил я.

– У Ларри было много знакомых в Сомерз-Тауне – грабители, убийцы и иже с ними. Люди, которые в те дни проворачивали серьезные дела. С такими нельзя было не считаться – понимаете, о чем я?

Мы понимали. Сомерз-Таун, концентрированный рассадник преступности, расположился между вокзалами Юстон и Сент-Панкрас. До того как полиция начала использовать ротвейлеров, именно в таких районах народ держал в прихожих обрезы на случай прихода непрошеных гостей или налоговой службы.

Ларри, когда не грабил багажные вагоны с ценностями, подрабатывал вооруженным охранником у разных порномагнатов, сутенеров и тому подобных субъектов. И вот однажды он просто пропал. Его подружка потом ходила, спрашивала, не видел ли его кто. Но никто не видел.

– Да не особо-то его и искали, – добавил Смит.

Месяц спустя в «Акрополе» на Фрит-стрит состоялся большой праздничный банкет. Там в полном составе присутствовала банда Сомерз-Тауна и некоторые избранные представители сливок криминального сообщества Сохо.

– По какому поводу был банкет? – спросила Стефанопулис.

– Да не помню я, – сказал Смит, – и вряд ли кто вообще помнит.

«Акрополь» был рестораном греческой и кипрской кухни: много жареного мяса, рыбы и оливок.

– Нормальная греческая харчевня, – сказал Смит, – не то что эти курдские тошниловки.

– Если там собрались только истинные злодеи, как же туда попали вы? – поинтересовалась Стефанопулис.

– У меня была доля в некоторых их предприятиях, – сказал Смит, – но пришел я в основном потому, что они меня пригласили. А когда такие люди приглашали вас куда-то, не пойти было нельзя.

За первые два часа банкета Смит не заметил ничего необычного. Потом, когда еда на столе почти иссякла, два официанта внесли в зал огромный серебряный поднос с высокой крышкой и, убрав грязную посуду, водрузили его в центре стола.

– Это еще что? – спросил Майкл «Мик» Маккаллоу, который теперь, если не стоял во главе банды, наверняка сидел в тюрьме или уже лежал в могиле. – У меня вроде не день рождения.

Кто-то предположил, что там стриптизерша.

– Лилипутка, что ли? – усмехнулся Маккаллоу, протянул руку и снял крышку с подноса. Там лежала голова Ларри Жаворонка – совсем свежая, словно только что отрезали. Украшенная ни много ни мало омелой и остролистом. Эту деталь я на всякий случай тоже записал в блокнот – вдруг пригодится.

Банда Сомерз-Тауна по определению состояла из крутых ребят, которые сами иногда не прочь пустить кому-нибудь кровушки. Они хорошо умели припугнуть любого, и их трудно было сбить с толку такой мелочью, как голова на блюде.

– Это, – сказал Маккаллоу, – самый бездарный стриптиз из того, что я видел.

Все расхохотались и умолкли как по команде, когда голова заговорила.

– Помогите мне, – произнесла она.

Голос был вроде бы самого Ларри Жаворонка, но какой-то свистящий, словно шел из трубы. Вот это уже припугнуло ребят из банды основательно. Все повскакали с мест, опрокидывая стулья, и только Майкл Маккаллоу, не будучи суеверным, остался сидеть.

– Это же просто фокус, идиоты, – рявкнул он, схватил поднос обеими руками и перевернул.

– Думаю, он ожидал, что в столе окажется дыра, – сказал Смит. – Честно говоря, и я ожидал того же. Но дыры там не было, как и Ларри, то есть его тела.

Голова, подскакивая, покатилась по столу и упала на пол. И все эти крутые парни, грабители и убийцы, бросились к выходу, визжа, как перепуганные девчонки. Но не Мик Маккаллоу – надо отдать ему должное, это был храбрец. Встав со своего места и обойдя вокруг стола, он наклонился, поднял голову за волосы и тряхнул ею, показывая остальным.

– Это просто дурацкий розыгрыш! – крикнул он. – А вы трясетесь, как бабы!

– Мики, – сказала голова Ларри. – Ради бога, прошу тебя, помоги.

– Что ответил Маккаллоу? – спросила Стефанопулис.

Каблук Смита отбивал по полу частую дробь.

– Не знаю, – сказал он. – Я вместе со всеми вылетел оттуда пулей. После этого никто ни разу больше не говорил ни о том вечере, ни о Ларри Жаворонке. Ресторан скоро закрылся. Я залег на дно, собрал денег и уехал из страны.

– Чего хотел тот колдун от старшего инспектора Джонсона? – спросила Стефанопулис.

– Того же, что и все, – ответил Смит. – Чтоб тот обезопасил его дела от излишнего интереса служб правопорядка.

Я спросил, что за дела.

– Клуб, – ответил Смит. – На Брюер-стрит.

– На Брюер-стрит нет никакого клуба, – возразил я.

– Это был очень закрытый клуб.

– И что Джонсон получал взамен? – спросила Стефанопулис.

– У Грязнули Джонсона были свои предпочтения. О да, еще как были. И весьма своеобразные, – сказал Смит.

– Какие же? – спросила Стефанопулис. – Наркотики, казино, выпивка, девочки – что именно?

– Секс, – ответил Смит.

– А конкретнее? – спросил я. – С мальчиками, с девочками, с собственными носками, с овцами?

– Последнее, – кивнул Смит.

– С овцами? – нахмурилась Стефанопулис. – Издеваетесь, что ли?

– Не могу сказать, что прямо с овцами, – пояснил Смит, – но точно с кем-то звероподобным. Знаете, что такое девушка-кошка?

– Видел в аниме, – сказал я, – это девушки с кошачьими ушами и хвостом. По-моему, их называют неко-тян.

– Храни Господь японцев, а? Без них мы бы и не знали, как такое назвать, – сказал Смит.

– Вот чего хотел Джонсон. Девушек-кошек.

– То есть девушек в костюмах кошек? – уточнила Стефанопулис.

– Послушайте, – выдохнул Смит, – я ничего об этом не знаю и дал себе слово туда не лезть. Но костюмы кошек? Нет, об этом я не слышал. Зато слышал о физических уродствах.

– И он еще был здесь? – спросила Стефанопулис.

– Кто? – не понял Смит.

– Тот колдун. Был он в Лондоне, когда вы затосковали по родине и решили вернуться?

– Нет, его здесь не было, – покачал головой Смит. – Я специально навел справки заранее. Если б он был здесь, я бы направился в Манчестер.

– Серьезно? – переспросил я. – В Манчестер?