Фантастика 2024-78 - Андрей Коткин

правильно понял, в ворота въезжал небольшой караван. Сначала с десяток всадников. Что удивительно, сплошь женщины. В походной одежде, в лёгких кожаных доспехах, с оружием, но сплошь женщины. За ними тянулись с десяток повозок. На некоторых виднелись мешки, ящики, на некоторых сидели люди в такой же одежде, как и я. Одежда была поновее, цвет более яркий (хотя, какая может быть яркость у серой грубой ткани?) В конце обоза ещё десятка два всадников, и тоже сплошь женщины.

Сразу стало шумно и суетно. Всадники соскакивали с лошадей, затем отводили их к коновязям у казармы. Повозки ставили в ряд, словно строясь к параду. Из предполагаемой казармы прибежало с десяток женщин в местной военной (как я понял) форме. Куртки, штаны, короткие сапожки. Из оружия на поясе только нож и короткая дубинка. О чём-то переговорили с приезжими, быстренько прошли в мой барак и принялись там чем-то греметь. Вроде там никого нет, но двери глухо бухали, лязгали засовы, что-то ещё вроде цепей звенело. Несколько минут, и всё стихло. Словно дождавшись сигнала, приезжие стали стаскивать с повозок людей. Короткая перекличка, и они цепочкой потянулись к моему бараку в сопровождении охраны. Сразу, что бросилось в глаза — кандалы у тех, что приехали на повозках. Может, они назывались по-другому, но это были два грубых широких железных кольца, соединённых цепочкой сантиметров сорок в длину. Все приезжие выглядели усталыми, но по сторонам зыркали очень внимательно. На меня тоже бросали взгляды, но с непонятным выражением. Похоже, я чем-то не вписывался в привычную им картину, но никто не сказал ни слова. Вот все неспешно втягиваются в барак, какие-то команды, лязг дверей и запоров, и минут через десять охрана стала выходить на плац. Я наблюдал за всем этим действом с интересом, ничего не понимая. И самая главная для меня странность — что приезжие были почти сплошь женщины. Почти тридцать человек охраны — женщины. Возраст примерно от двадцати пяти до тридцати пяти лет. Может, и моложе, но сейчас все запылённые, с усталыми лицами. Если их отмыть, дать отдохнуть и накрасить, то лет на пять точно помолодеют. Странно было видеть женщин на конях с оружием, но почти все крепенькие, уверенные в себе. Все женские признаки на теле присутствуют, но любая уделает меня за несколько секунд. Не только в нынешнем моём состоянии, но и здорового. Я точно не боец, и драться с этими амазонками мне точно не стоит. А вот у заключённых мужчин — женщин примерно поровну. Тут разброс возраста больше, но и среди них я не заметил оплывших фигур. Тоже, в основном, крепенькие. Красотой не блещут, но выглядят вполне нормально. И мужики тоже вполне обычные, разве что лица жёсткие и взгляд неприятный. Это что же у них здесь за женское царство?

Приезжие, между тем, начали опять куда-то собираться. На этот раз в сёдла не садились, а потянулись куда-то влево от плаца, ведя лошадей в поводу. Но не все. Пока я таращился на все эти перемещения, ко мне подошли трое женщин. Лет тридцати пяти, короткие причёски. Особенно выделялась та, что посредине — властное выражение лица, тяжёлый давящий взгляд. Подошла и упёрлась в меня взглядом. Особой вины я за собой не чувствовал, но на душе стало тревожно. Женщина вдруг рявкнула властным голосом:

— Встать!

Эта тётка мне никто, но столько было властности в голосе, что я, держась за стеночку, медленно, но встал перед ней. Женщина снова оглядела меня с головы до ног, и вдруг коротко врезала мне под дых. Сам удар я даже не видел, просто вдруг меня бросило на стенку, и я сполз на землю, задохнувшись от боли. А сверху раздался спокойный голос.

— В камеру его!

Меня подхватили под руки и поволокли обратно в барак. Мне даже ноги не надо было переставлять, даже если бы я мог это сделать. Проволокли как мешок по коридору, втащили в камеру и, не церемонясь, бросили на пол. Спокойно вышли и тут же раздался грохот закрывающейся двери и засова.

Было дико больно, но гораздо больше меня мучил извечный вопрос идиотов: "А меня-то за что?!!!"

Как же ты не вовремя

Передачу дел заключенных завершали уже в кабинете начальницы. Та быстро просмотрела листы с делами заключённых и, не задумываясь, поставила размашистую подпись в акте приёма-передачи. Отодвинув от себя бумаги, она с мрачной задумчивостью наблюдала за тем, как начальник конвоя внимательно прочитала документ, затем аккуратно спрятала его в тубус у себя на поясе. После этого, посчитав официальную часть законченной, расслабленно откинулась на своём стуле. На пару минут установилась тишина. Наконец, женщина не выдержала.

— Ну и чего ты на меня злишься?

Начальница только вздохнула.

— Как же ты, зараза, не вовремя!

Женщина нисколько не обиделась на такое обращение, да и чего обижаться, если это её боевая кличка ещё с молодости?

— Ты, Дайрин, какие-то странные слова говоришь. Как может конвой с заключёнными быть вовремя или не вовремя? Как набралось достаточное количество, так и отправили. Мне сказали ехать, я и поехала.

— Да знаю я всё, — отмахнулась начальница — но как же ты не вовремя…Ну что тебе стоило пройти мимо того парня у барака? Сейчас бы пили вино и вспоминали былые денёчки, а теперь… — она снова помрачнела.

— Не поняла… — озадаченно протянула Зараза и даже села прямо, пытаясь понять слова старой подруги — Что значит "пройти мимо"? У тебя тут смертник сидит на лавочке без кандалов, без охраны, а я должна пройти мимо? Ты думай что говоришь, да скажи спасибо, что я его на месте не убила за попытку бегства.

— Всё правильно, по уставу. Спасибо — откликнулась начальница и ещё больше помрачнела.

Снова установилось мрачное молчание, но Зараза уже успокоилась от несправедливого обвинения, и в глазах появился интерес.

— Ладно, Дайрин, рассказывай, что я такого тебе испортила.

Вздохнув, начальница достала из стола бутылку с вином и пару серебряных бокалов, разлила вино и подвинула один из бокалов подруге. Пригубив вино, она ненадолго задумалась.

— Этого парня разъезд нашёл семь дней назад. Полз на четвереньках из последних сил, а когда увидел девочек, сразу отключился. Хотели бросить его в степи, но старшая оказалась достаточно умной и всё-таки проверила его мешок и пояс. А там… — она снова пригубила вино — А там оказалось несколько горстей золотых монет и больше полусотни колец и перстней, причём, почти два десятка из них — перстни магистров.

Зараза даже забыла