Фантастика 2024-78 - Андрей Коткин

а потом попытается сбежать. Да, на лошадях это может получиться, если не знать про сигнальный периметр, который поднимет тревогу при его пересечении смертником. Но ведь глупо бежать пустым, имея под боком сокровища, так что он, скорее всего, ещё раз сходит в земли, набьёт сумки, и только после этого пустится в бега. И побежит он к ближайшим городам, чтобы получить одежду, укрытие, а вот если подчистить его карту, оставив только удобные города, указав только удобные для неё броды, то может получиться очень интересно и удобно для неё. На пару недель всё равно нужно задержаться для отдыха отряда и усиления гарнизона на то время, пока у заключённых не закончится продукты, и они должны будут выйти из земель. А когда побежит Горшок? Ну и имечко он себе выбрал, хмыкнула Этера. Допустим, на восстановление нужно дней пять. Эти дни он может ехать вглубь земель. День-два на поиски и сборы. Дня три обратно. Значит, дней через десять Горшок может попытаться сбежать. Если брать с запасом, то уже дней через семь нужно отправить несколько групп для перехвата, и она получит беглого заключённого и полные сумки. Зека можно сразу… за побег и попытку сопротивление, а о сумках не докладывать. После этого — благодарность начальства за предусмотрительность, обеспеченная старость. А, может, не убивать Горшка? Спрятать, наладить отношения и самой сходить с ним в земли? Рейды свободных не запрещены, просто желающие встречаются очень редко. А вот ей, с Горшком, можно и рискнуть. Мечты были приятными, но Этера себя одёрнула — может получиться и так, что никто не вернётся, даже Горшок, и все её приготовления окажутся бесполезными. Ну и ладно, всё равно надо занять себя хоть чем-то на ближайшие недели. И да, нужно дать в сопровождение Горшку пару человек на лошадях, а то он в нынешнем состоянии и на лошадь забраться не сможет. Как раз есть пара человек из каторжан, которые ради свободы согласятся на всё. И помогут Горшку, и присмотрят. А что, игра может получиться интересной.

Маленький начальник

То ли охрана что-то слышала из нашего разговора с Этерой, то ли восприняли приказ накормить как намёк на моё не совсем обычное положение, но обращались теперь со мной намного деликатней, и я вернулся в камеру почти прогулочным шагом. Только сел на топчан, Худой равнодушным голосом спросил.

— И куда водили?

— Так к Этере, знакомиться.

— Это как? — Не понял Худой.

— Ну, рассказала какое я дерьмо, и что она может со мной сделать.

— В глаза сказала смотреть?

— Сказала. А ты откуда знаешь? — удивился я.

— А она всем так говорит — равнодушно откликнулся Худой и потерял ко мне интерес.

Где-то через полчаса открылось окошко для раздачи, и голос рявкнул:

— Горшок, твоя пайка.

Пайка оказалась очень даже неплохой — полная миска каши, да ещё и с несколькими большими кусками мяса. Запах был обалденный, и Худой среагировал моментально — сразу сел и не сводил с меня взгляда, пока я торопливо, почти не жуя, запихивал в себя жратву. И лишь когда я, рыгнув, стал облизывать ложку, снова заговорил.

— И что это значит?

— Ты про кашу? — я убрал ложку под подушку.

— Ну да. Это за какие такие заслуги?

— Эх… — я вздохнул, откидываясь на стенку — Этера сказала, что завтра нас всех отправят в земли, и ей нужно, чтобы я дошёл туда своими ногами. Что будет потом, её не интересует.

Худой долго пытливо всматривался в меня, потом сник.

— Может, и так — он помолчал — Значит, завтра? Сразу всех?

Я только пожал плечами.

— Ну, Этера так сказала.

— Значит, завтра — снова повторил Худой, и вдруг без всякого перехода — А почему тебя Горшком назвали?

— Так Этера и назвала. Сначала пугала, а потом и сказала: "Будешь теперь Горшком". Да мне и без разницы. Мне бы до края земель дойти, а там отдохну, отъемся.

— Ты что, в земли не пойдёшь? — насторожился Худой.

— Ну почему же, пройдусь по краю, где не очень опасно. Найду каких-нибудь железяк с десяток, с ними и вернусь. Здесь несколько дней перекантуюсь, а потом опять на прогулку. Так можно долго протянуть.

Худой долго молчал.

— Там, где безопасно, и без нас всё давным-давно собрали, а там где кости ещё целые, и мы можем рядом лечь. А если пришёл пустой, охрана может сразу на месте зарубить за безделье. Так что лезть вглубь всё равно придётся.

— А если сбежать? — на всякий случай спросил я.

— А это на что? — Худой ткнул пальцем в свой ошейник — здесь же метка, что ты смертник, и, по слухам, вокруг земель есть какая-то дрянь, которая присматривает за такими как мы. Только вышел с земель, и тебя сразу за шкирку. Иди сюда!

— А если снять и выкинуть? — Не понял я.

— Так метка стоит особая на нас! Ошейник — это так, чтобы люди знали кто ты, а при любом сомнении потащат к судье. Метка есть, а ошейника нет, и всё — имеет право убить на месте как беглого.

Круто, что ещё сказать.

— А если… — я потёр пальцы, как обычно изображают деньги.

Худой покосился на мои пальцы, но, похоже, понял.

— Любой, кто поможет беглому смертнику, сам станет смертником. Кому это надо?

— А если очень много… — я снова потёр пальцами.

— У тебя таких денег точно нет, не было и не будет — отрезал он — У нас только один способ — уйти подальше и найти сокровища, которых в землях видимо — невидимо. Найдёшь много — могут помиловать до обычной каторги.

— Ну да, если найдёшь, если принесёшь, если живой останешься — пробормотал я. Этера тоже так говорила. Я бы поверил, но одно то, что сюда отправляют только смертников, говорит о возможности счастливого исхода. И что-то моя уверенность в собственной удачливости заметно поубавилась. Один раз я прошёл, стараясь не попадать во всякие там цветные пятна и нехорошие фигуры, а что будет в этот раз? И нафига мне всякие там богатства, почести и снятие судимости, которая совсем не моя? Может, для моего здоровья будет лучше, если я свинчу отсюда как можно скорее? Метки на мне точно нет, а ошейник я уже снимал. Раздеться догола, и попробуй докажи, что я откуда-то сбежал. Конечно, проверят, дойдут до Этеры, но метки-то не будет. Этере на это наплевать, ей деньги и артефакты нужны, и вопросы законности будут волновать в самую последнюю очередь.